petrovka38

ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МВД РОССИИ ПО Г. МОСКВЕ СЛУЖИМ РОССИИ, СЛУЖИМ ЗАКОНУ!

    
Руководство: Якунин Анатолий Иванович
Начальник ГУ МВД России по г. Москве, 
генерал-лейтенант полиции
   
Телефон ГУМВД для представителей СМИ: (495) 694-98-98    
 
Перейти на сайт

Еженедельная газета

«Петровка, 38»

Номер 15 (9567) от 25 апреля 2017г.

Статьи в категории: Номер 11 (68) 27 марта 2008 года

НАША РЕДАКЦИЯ

НАША РЕДАКЦИЯ
 
Геннадий БЕЛОКОПЫТОВ

Творческим коллективом руководить всегда сложно. Журналисты — народ бесшабашный. Но ему удается держать их в ежовых рукавицах, поощряя кнутом и пряником, что активизирует творческий процесс.

 

Ирина ЭЙКЕНРОТ
Главный архитектор газетных страниц, которые никогда не страдают даже от «точечной застройки». Любит белые ночи Питера, самолеты и экстремальные виды активного отдыха.

 

 

Вячеслав АНДРЕЕВ

Ему по плечу любые задачи — в редакции, в семье, на даче.
Мастак на острое словцо…
Король ночного репортажа — ГАИ, и «Перехвата» даже.

 

Ольга ЛОСЕВА

С детства не любила писать сочинения, но вот парадокс — связала свою жизнь с журналистикой.  И ни на минуту не пожалела об этом.

 

 Эдуард ПОПОВ

Человек-эпоха... Мэтр журналистики… Живая история редакции…

 

 Татьяна СМИРНОВА

Молодой, но не зеленый сотрудник редакции. Вот уже 10 лет она поставляет материалы, которые могут служить эталоном ведомственной журналистики.

 

 

 Константин ДОДОНОВ

Три года назад он понял, что авторучка легче, чем телекамера и микрофон, и поменял одну «Петровку, 38» на другую «Петровку, 38». Телестудию на газету.

 

 Валентина КОЛЕСНИКОВА

Ей подвластны любые темы. Главное ее профессиональное оружие — лучезарная улыбка и море обаяния.

 

 Елена ДЕМИДЕНКО

Оружие — ее слабость, но самое сильное оружие в ее арсенале — журналистское перо и сногсшибательное очарование.

 

 Ольга БУРДОВА

Доподлинно не известно, приходилось ли ей останавливать на скаку коня и входить в горящую избу, но  она с легкостью укротила QuarkXPress и Photoshop. Это факт!

 

 Валентина АКИМОВА

Более девяти лет назад отреклась от «высокой печати» больших
изданий в пользу высокого творчества в сфере
компьютерной верстки нашей неповторимой
газеты.

 

 Тамара КОНЬКОВА

Правка текстов — процесс беспрерывный. Первоклассный мастер компьютерного набора делает все статьи безошибочными.

 

 Ирина СТАРОСТИНА

Каждый раз с поистине ангельским терпением «вбивает» в компьютерный мозг мысли авторов газеты.

 

 Алла КРЕТИНИНА

Подает большие надежды — спортсменка, студентка и просто красавица.

 
Людмила ГАМАЮНОВА

Зоркий глаз редакции. Корректор высокого класса. Сама давно стала журналистом, вбивая в легкомысленные головы начинающих «писак» тонкости искусства изложения мыслей на бумаге.

 

 Екатерина МОРОЗОВА

Вот уже около пяти лет каждому корреспонденту вновь и вновь напоминает,  что «жы» и «шы» пишется с буквой «и».

 

 Дмитрий ИВАНОВ

Гарант безопасности газеты от вирусов — наш  «железный» доктор. Он — полномочный  представитель высшего компьютерного разума в стане юзеров. Представил  для Вас этот интернет -номер газеты.

Все это было бы смешно…

 
За почти двадцать лет работы в газете «На боевом посту» (ныне «Петровка, 38») в моей журналистской практике случалось всякое. Одну из историй память бережно хранит в своих закромах, хотя с тех пор минуло почти сорок лет.
А дело было так. Где-то за неделю до очередного Нового года мы традиционно готовили праздничный номер с поздравлениями от знаменитых людей, так или иначе имевших отношение к милиции. Косяком шли народные артисты — Утесов, Жаров, Ульянов, Санаев, Ефремов…
В конце рабочего дня ко мне подошел литсотрудник газеты Михаил Федотов (будущий министр печати, полномочный посол Российской Федерации в ЮНЕСКО, секретарь Союза журналистов РФ) со словами: «Слушай, старичок, тут есть рассказ. Ты его посмотри». Вверху над текстом стояла подпись: Григорий Горин, писатель. Рассказ предваряла короткая заметка автора, чуть ниже выделенная курсивом.
Мне лично запомнилась встреча с инспектором ГАИ. Спешил в «Литературку». Переходил в неположенном месте, каюсь.
Раздался свисток. Я остановился. Подходит сержант милиции, лицо строгое, голос твердый:
— Ваши документы, гражданин!
Я виновато протягиваю ему свою писательскую книжку, бормочу что-то невнятное, вроде: «Извините, спешил… Думал, здесь переход, а его, оказывается, уже давно под землю загнали, а я-то и не заметил», и т.д., и т.п.
Он не слушает. Изучает мое писательское удостоверение и вдруг… улыбается.
— Вы — Горин? Юморист?
— Юморист! — обрадованно говорю я.
— Читал ваши рассказики, — говорит сержант и начинает смеяться. — Очень есть смешные. Например, как один городской житель в лесу от кислорода себя плохо почувствовал, а его подтащили к выхлопной трубе автобуса, он и отдышался…
Смеется сержант. Я тоже. Он просто хохочет. Я счастлив. Наконец, он утер слезы и спокойно говорит:
— Так что будем с вами делать, товарищ Горин? На работу сообщим или штрафом отделаемся?
Я обмер и жалобно простонал:
— Штрафом.
В качестве штрафа с гражданина Г.И. Горина был взыскан рассказ, получивший широкий резонанс как среди читателей, так и в литературных кругах.
Гр. ГОРИН
 
ОЧЕРЕДЬ
Рассказ
Случилось это так: посылает меня прошлой осенью колхоз в командировку. Приехал я в Москву, остановился, как всегда, в гостинице «Националь», в вестибюле. У меня там швейцар знакомый, он раньше у нас агрономом работал.
Оставил я у него вещи, вышел в город, походил туда-сюда, пообедал в ресторане «Будапешт», в кулинарии… Ну, думаю, пора и делом заняться — по магазинам пройтись.
Подхожу к универмагу, вижу — очередь. Ну, обрадовался, стало быть, чего-то дают. Это у нас примета такая народная: раз очередь, значит — дают! А тут, понимаю, что-то особенное дают, потому как очередь громадная: на улице начинается, по первому этажу идет, потом по лестнице вверх уходит…
Я моментально в хвост пристроился, спрашиваю у крайней женщины: «Кто последний?»
Она говорит: «Я последний!»
Я спрашиваю: «А чего дают?»
Она говорит: «Что дают, я сама не знаю, только просили больше не становиться, потому что все равно не хватит».
Я говорю: «А сколько это, чего дают, стоит?»
Она говорит: «Двадцать рублей».
Я говорю: «Цена подходящая, можно и постоять».
Стою.
За мной тоже люди пристроились, а в середине очереди уж и стоять веселей — в спину не дует.
Стою.
Только, понятное дело, меня интерес разбирает, зачем это я, собственно говоря, стою? Делаю всякие наводящие вопросы: «Зачем, товарищи, стоим? Какой, примерно, товар? Легкой он или тяжелой промышленности?»
Все молчат. Половина вроде не знает, а половина знает, но молчит и глаза отводит, чтоб другую половину не распалять.
Стою.
Только тут наверху появляется продавец и кричит: «Товарищи, имейте в виду, остались только пятнадцатые и шестнадцатые номера!» — и ушел.
Очередь заволновалась, я тоже, потому как не знаю — номера эти как: хорошо или плохо?.. Ну, ничего, думаю, выкрутимся: ежели будет мало — растянем, велико — обрежем, а ежели это, чего дают, на электричестве, так мы его через трансформатор включим.
Стою.
Через час вдруг слух пошел: мол, это, чего дают, можно выписать в какой-то третьей секции без очереди.
Ну, раз без очереди, то, понятное дело, началась давка! Подхватили меня с четырех сторон, понесли в третью секцию. Я сначала брыкался, но потом затих — не кричу, не дышу, берегу силы для кассы.
Приносят меня в третью секцию, прижимают к прилавку, продавщица кричит мне: «Вам чего?»
Я говорю: «То, чего дают!»
Она нервничает: «Я спрашиваю, вам квадратное или в полосочку?»
Я взмолился: «Девушка, милая, покажи мне ради бога, чего это есть?»
Она говорит: «Чего выдумал?! Оно ж упаковано!»
Я говорю: «Тогда оба номера!»
Выбил чек, сунули мне на контроле какие-то две коробки, стал я к выходу пробираться. Чувствую — одна коробка тяжелая, а другая легкая, но в ней что-то вроде шевелится… А кругом жмут, толкают, того гляди с ног свалят.
А тут еще ко мне какой-то старый узбек пристал: «Продай, милый, одну коробку! Я за этой штукой четвертый раз в Москву приезжаю!..»
Я говорю: «Я тебе, дед, может, и продам, только ты мне скажи сначала, чего это я купил?»
А он мне: «Я по-русски не знаю, как назвать, а на узбекский это не переводится!»
— Тогда, — говорю, — шиш тебе, мне это самому надо!
Только он повис на руке, я от него как рванул, споткнулся и загремел по лестнице…
Поднимаюсь на другой день в больнице. Первый вопрос к персоналу: «Сестричка, где оно?»
— Чего «оно»? — спрашивает.
— Да то, чего купил!
— А чего ты купил?
— А это, — говорю, — я и сам не знаю.
— Ну когда вспомнишь, тогда и выпишем.
Короче, только через месяц отпустили меня домой. Сел я в поезд и думаю: «Денег не жалко, здоровья не жалко, жалко, что так и не узнал, что ж это все-таки давали?.. Вдруг эта штука жизнь бы мою перевернула… А теперь крутись без нее, как знаешь!..»
С тех пор я городские универмаги обхожу стороной. У нас в сельпо лучше. Приедешь, спросишь: «Есть?» Тебе говорят: «Нет!»
И все культурно, никаких очередей…
* * *
Когда тираж газеты был отпечатан, на редакцию обрушился шквал телефонных звонков. Читатели благодарили за рассказ. Обрадованный, я поздравил Горина с Новым, 1972 годом и сообщил о публикации. Григорий Израилевич не поверил и в сердцах бросил: «Какой рассказ? Его десятки изданий отвергли!» Пришлось взять несколько экземпляров газеты и топать на улицу Горького. Благо, автор рассказа жил неподалеку от Петровки, 38. Знакомы мы были давно, еще по журналу «Юность», где в кружке «Юных литераторов» Борис Полевой пестовал и наставлял будущих корифеев пера.
Надо было видеть лицо Горина, прочитавшего свой рассказ, напечатанный полностью в милицейской (!) газете. Эмоции буквально переполняли моего собеседника:
— Ну надо же, опубликовали! Не испугались!..
— Что ты хотел, Гриша, — меланхолично бросил сидевший рядом за «рюмкой чая с лимончиком» писатель-сатирик Аркадий Арканов. — Это же Петровка, 38. Им все можно. Там ведь никакой цензуры.
Мне остается добавить, что «Очередь» потом публиковали многие газеты и журналы, в том числе «Литературка», «Труд», «Известия», «Юность», но… без последнего абзаца, где было сказано о культурном обслуживании в сельпо. Без очередей. Надо ли говорить о том, как вырос после этого авторитет столичной милицейской газеты? Особенно среди писателей-сатириков…
Буквально через неделю именно мы первыми стали публиковать знаменитую повесть главного редактора журнала «Крокодил» Мануила Семенова «Галаховка»…
Владимир ЕРМИШИН,
член Союза журналистов России
 

Четыре самых памятных факта из жизни в газете

 
Наказание за… негра
Мы жили раньше в одном коридоре — стол находок ГУВД и редакция газеты «На боевом посту». И потому сдружились как одна семья. Неудивительно, что девушки из стола находок, убегая на обед, иной раз просили посидеть у них в приемной, помочь забредшим в неурочный час посетителям.
Так было и в тот июльский день. «Находчицы» купили мороженое и смаковали его за стенкой, а меня попросили поговорить с посетителем, стучавшим в дверь. Открыл и обомлел: на пороге стоял негр баскетбольного роста.
— Здравствуйте, — сказал он на приличном русском языке, — я потерял паспорт, вы не находили?
— Нет, — отвечаю я и, помня текст инструкции для иностранцев, сообщаю: — Только вы обязательно сходите в свое посольство и сделайте сообщение. А то кто-нибудь из россиян найдет и уедет по нему за рубеж.
Ляпнул и тут же услышал за стеной нечто созвучное вою сирены. Негр, к счастью, этого не слышал и ушел, а девчонки вывалились со стоном из-за ширмы и, давясь от смеха, спросили:
— А наши как по его паспорту сбегут? Сажей намажутся или ты им типографской краски ссудишь?
История моментально облетела редакцию, и уже к вечеру корреспондент Володя Новиков сотворил стих:
 
Нам Сережа очень дорог.
Как его не полюбить?
Может он в столе находок
Даже негра обслужить.

Борис Иванович Соколов и его зам Олег Борисович Сенкевич отреагировали на пародию, увы, серьезно:
— Ты в редакции работаешь? Вот и пиши. А в стол находок ходить запрещаем. А в наказание — вместо двух очерков в неделю будешь готовить три!
 
Жду подарок!
3 октября 1993 года в мою судьбу впечатался и как большая трагедия всей страны, и как фарс. Увы, такое случается даже на войне. Смерть и усмешки часто соседствуют.
Когда из Дома правительства раздался клич «Все на штурм Останкино!», редактор Александр Юрьевич Обойдихин сказал:
— Быстро на автобус и дуй туда. Успей, пока не съехался народ.
Народ был еще в пути. Но автобусу
24-го маршрута доступ у пруда перекрыл заслон из Софринской бригады ВВ МВД. Пошел пешком до телецентра. Солдаты сидят в грузовиках. Их командир слушал радио и скрипел зубами — выставленных в центре Москвы безоружных солдат из «Дзержинки» избила металлическими прутьями ошалелая толпа. Теперь наступила очередь софринцев. Их командир принял решение, на мой взгляд, правильное: запретил солдатам покидать гру-
зовики.
А толпа нарастала. Это не были организованные как на демонстрациях колонны улыбающихся москвичей. Ярость, искривленные злобой лица. Мат висел над толпой — его извергали ораторы, дорвавшиеся до микрофонов. Из толпы к ним несло самых оголтелых, явно не лучших представителей народа.
Цепочка из десятка милиционеров в «брониках» заняла оборону у входа в телецентр. Я с командиром — рядом, один из всех в этой цепи — в гражданском.
Из толпы раздался крик:
— Ребята, милиционеры, идете к нам, мы вас не тронем. А этого, в штатском, отдайте нам, мы с ним разберемся.
Понятно, за кого меня приняли. Жутковато стало, думаю: «И на кой черт я сюда приехал?»
И вдруг появился спецотряд «Витязь». Спецназовцы вошли в толпу как нож в масло. А секунду-другую спустя, развернувшись веером, фактически спасли меня от неминуемой расправы.
Поняв, что телецентр не одолеть, поток возбужденных людей хлынул к построенному в канун Олимпиады радиокомплексу.
Группа милиционеров и я с ними кинулись туда же, но параллельно. Успели. Но дальше началось такое! Помните — вторгается в первый этаж грузовик, взрыв-пакеты, огненные факелы?
В Останкинский телецентр страна вложила миллиарды рублей. И теперь своими руками громила сокровище — деяние ума и рук тысяч россиян.
— Нам здесь, вероятно, погибать, — сказал мне капитан милиции. — А ты иди наверх, может, кто укроет.
И я пошел. Только кто же в такой обстановке откроет дверь студии незнакомцу. Но в каждом служебном здании есть кабинет, где можно отсидеться даже чужаку. Догадались? Правильно — именно там я и провел кажется шесть часов.
Потом вылез из «убежища» и пошел к Аргуновской улице, где в большом доме оказались выбиты стекла в нижних этажах. Думаю, кто-то развлекался «стрельбой» камнями.
Автобусы не ходили, о троллейбусе москвичи и не вспоминали — сразу после событий почти весь электротранспорт стоял.
…Утром пришел в редакцию, доложился. Александр Юрьевич, узнав, где его отважный репортер коротал шесть часов, зарыдал от смеха вместе с ответственным секретарем Иосифом Щукой.
— Владимир Ильич, — утирая слезы с глаз, сказал Обойдихин, — обещал всему народу золотые унитазы. А тебе в первую очередь обязуюсь выдать. Жди!
Вот я и жду. Дело ведь не в золоте, а в соответствии награды подвигу.
 
Колье в снегу
Встреча с героем — это всегда радостное событие для репортера. Даже если оба переругаются вдрызг. Но с младшим лейтенантом милиции Юрием (фамилию, увы, за давностью лет забыл) нас объединила любовь к собакам.
Он — кинолог, а его напарник имел медалей поболее чем офицер Юра. Однако в жизни иной раз случается, что и медалисту удача не улыбается.
…Зимой 1982 года в Москву приехала французская певица, звезда эстрады Мирей Матье. Красавицу повезли в Останкино, туда же, как мухи на мед, слетелась вся столичная пресса. Бедную звезду заставили пройтись вдоль пруда, затем по телекомплексу. А в итоге — звонок в ГУВД столицы. ЧП!
У парижанки исчезло колье, стоящее больше миллиона. Мгновенно в Останкино прибыла вся районная милиция, патрули соседних районов приступили к детальной проверке всех подозрительных — а вдруг колье у них!
Грохотали телетайпы ГУВД, отстукивая в районы срочные депеши, а ГАИ перекрыла путь транспорту от центра до ВДНХ, пропустив вне очереди «Рафик» с важной персоной. Когда микроавтобус тормознул возле заплаканной певицы, та обернулась на шум двери. Из салона выпрыгнула поджарая овчарка. А следом — Юрий.
— Вы моя надежда, — перевели ему с французского слова певицы.
И кинолог приступил к работе. Да где там! Весь снег истоптали так, словно в Останкино запустили табун мустангов.
Собака-медалистка сообразила первой: в такой каше искать бесполезно. И гордо уселась на снег, надменно глядя на людей.
— Понимаешь, — сказал мне при встрече Юра, — у кинологов есть девиз: не работай сообща, работай сам. Вот и пришлось чуть не на коленях все тропки исползать. Нашел. В снегу под слепком от ботинка.
— Медаль тебе за это дали?
— Нет. Выговорешник прежний списали.
— А что же певица?
— Она мне сказала: «Юра, теперь в моей памяти — вся московская милиция».
— А собака что получила — медаль?
— Ну уж нет! Я с ней на тренинге эту ситуацию еще раз детально отработал, чтобы в будущем не халтурила.
Очерк «Норд идет по следу» был оформлен с фотографией В. Горемыкина, обожавшего всех животных вообще, а собак, кошек и лошадей — в особенности. Кстати, они его признавали за своего: радостно подскуливая, вертели хвостами, а кони позволяли даже кормить себя морковкой из рук.
 
«Через два часа
доложите лично!»
Конечно, выезжая на задание, чтобы написать очерк об уголовном розыске, предполагаешь нечто необычное. Благо, сыщики всегда готовы блеснуть перед прессой если не моментальным раскрытием преступления, то воем сирены своего авто.
В 11-е отделение милиции — на «Баррикадной» — я приехал летним вечером 1982 года. Только стал записывать «мемуары» сыщиков, как вдруг раздался звонок дежурного:
— Малая Грузинская, дом… Квартирная кража.
Лихие сыщики прихватили с собой и меня. Приехали. Хозяйка в шоке, но уже звонит. В милицию? Да нет! Посыпались такие имена, что старший опергруппы побледнел на глазах. Хотел меня аккуратненько удалить, да не успел — в квартиру вошли люди в штатском, потом, один за другим, милицейские полковники и генерал. Все понятно — старушка непростая.
Весь переулок забили машины. И каждый прибывший берет управление крохотной опергруппой на себя. Штаб на штабе, а «пехота» — только четыре опера да репортер. В общем, вместо розыска — «Генштаб».
И тут вошел он. Тихо, скромно даже. В темном костюме с «искрой». Потом, в газетах 1985 года о нем много будут писать как о самодуре и горлопане, хаме и грубияне. Я увидел другое. Высокий красивый мужчина прошел к столу, сел, тихо спросил старших офицеров:
— У вас есть другая работа? Поезжайте.
Первый заместитель министра внутренних дел Юрий Чурбанов дождался, пока свернется последний штаб, и взглянул на опергруппу:
— Вот визитка. Через каждые два часа докладывать мне лично о ходе розыска.
Юрий Чурбанов почему-то смотрел только на меня, и старший группы после ухода Чурбанова шепнул:
— Я боялся, что он спросит твое удостоверение. Знаешь, как у нас прессу «любят». Ну, давай, линяй. Нам работать надо.
Сергей КОРКИН

Традиции будем беречь

 
Вот и пришел очередной юбилей старейшей в России милицейской газеты. Но он мог бы состояться четырьмя годами раньше.
 
Дело в том, что в старых подшивках газеты за 1935 год, которые сохранились в редакции, годом ее основания значится 1919 год. Ветераны газеты рассказывают, что в конце 70-х годов был звонок «сверху», строго предписывающий представить в Книжную палату изначальные номера газеты, подтверждающие начало ее выхода в свет. Шла как бы инвентаризация всей прессы СССР. Может быть, в этом был резон, была справедливость, чтобы не надували щеки иные издания: вот мы какие старинные. Но для нашей газеты представить первые номера было сложно, потому что в конце 30-х годов существовал другой жесткий приказ НКВД: «Все подшивки закрытой милицейской газеты, последовательно изменявшей свое название — «Красный милиционер», «Милиционер-пожарный», «Милиционер и пожарный», «На боевом посту», — подлежат уничтожению».
Страна стояла на пороге войны, ее дыхание ощущалось все явственней. Все, что касалось обороны СССР, внутренних дел, секретилось еще строже, чем в 20-е годы. И все же подшивки газеты «На боевом посту» 1935 года сохранились. При такой ситуации газетчики, наши предшественники, разве могли подтвердить дату выхода первого номера? Ответственный секретарь газеты «На боевом посту»
Эдуард Попов сделал все возможное: звонил ветеранам, которые в Московском уголовном сыске (МУС) работали еще с 20-х годов. Увы, было все уничтожено, даже в личных архивах. Его поиски в архивах всеведущей и все сохраняющей «Ленинки» также не дали результатов. Положение частично спасла Книжная палата, обнаружившая в своих анналах номер газеты «Красный милиционер». Но этот номер за 10 марта 1923 года вовсе не был изначальным номером. Думаю, даже уверен в том, что милицейское печатное издание — газета ли, бюллетень ли — выходило уже в 17-м или в 18-м году.
И вот с большим интересом мы читаем пожелтевшие страницы, где сообщаются самые обыкновенные вещи: как прошли учения по освоению боевого оружия, почему не приняты меры воздействия к прогульщику в отделении милиции, как организован досуг низового подразделения. В газете предвоенного времени очень много критики. Но все публикации, а среди них подавляющее большинство написано и прислано милкорами (как мы теперь говорим «внештатными корреспондентами»), «стреляют» точно в цель. И сегодняшний юбилей — праздник не только сотрудников газеты, прошедших те или иные этапы этого пути, но и милицейских корреспондентов.
Нельзя без волнения читать корреспонденции военных лет. Там нет высоких литературных стилей, иногда и грамотности не хватает, но в них озвучена неоценимая помощь фронту. Партизанские отряды, созданные из работников милиции и НКВД, уходят за линию фронта, взрывают мосты, уничтожают вражескую технику и живую силу противника. Московские милиционеры, выполняя свои боевые задачи, еще и собирают средства в помощь фронту, сдают кровь для спасения раненых бойцов. В годы войны милицейские доноры собрали 3,5 тонны крови! Пожарные, настоящие огнеборцы войны, дежурят иногда бессменно по двое-трое суток, спасая Москву от «зажигалок», сброшенных вражескими ястребами.
И в те времена, и в послевоенные московские милиционеры свою газету ценили и уважали, любовно называя ее «Окопной правдой». Она издавалась и теперь издается не для «потехи и развлекухи», хотя мы сегодня показываем читателю не только служебные будни, примеры честного и грамотного выполнения милицейского долга, но и рассказываем, стараясь сделать это интересно, о руководителях милицейских подразделений, о людях мира литературы и искусства — тех, кто всегда был желанным гостем газеты, а стало быть, и всей милиции. Мы никогда не были и не будем «желтой» газетой. «Петровка, 38» последовательно и честно ведет пропаганду, ориентированную на решение задач, стоящих перед московской милицией, на организацию борьбы с преступностью. И людям это нравится. Им это нужно. Введя накануне юбилея новую рубрику «История газеты в лицах», мы вспоминаем тех, кто работал в штате и помогал нашей газете внештатно.
С благодарностью вспоминаем главных редакторов Владимира Киселева, Евгения Кречета, много сил вложивших в производство газеты. Ветераны помнят замечательного главреда Александра Малыгина.
Ныне здравствуют, и мы надеемся на их участие в юбилейных торжествах, Борис Соколов, Александр Обойдихин, Андрей Киселев.
Не могу назвать всех наших помощников из подразделений органов внутренних дел — их много, очень много, но вот наиболее выдающихся назову. У нас был совершенно потрясающий спортивный обозреватель 70-х годов Владимир Верхолашин, который всю историю динамовского движения знал в мельчайших подробностях от первого дня создания спортобщества «Динамо». Про майора милиции Сергея Гористова говорили: неутомимый репортер «с «Лейкой» и блокнотом». Выдающимся организатором милицейского футбола, вовлекшим молодежь всего гарнизона в единую систему городских соревнований, в 70-е годы был Валерий Краев. Это — настоящие энтузиасты.
В стенах нашей редакции росли, мужали и стали крупными милицейскими журналистами Валерий Кулик, Алексей Гололобов, Михаил Хорохордин, Евгений Катышев. Даже известный работник МВД, ученый и политик генерал-лейтенант милиции Александр Гуров первые шаги сделал в газете «На боевом посту».
Газета никогда не обходилась без добрых слов и советов знаменитых российских артистов. Многие из них стали героями нашей рубрики «Гостиная «Петровки, 38». Поэтому совершенно невозможно даже приступать к перечислению имен. Но одно имя свято бережем в наших сердцах. Без Юрия Никулина невозможно представить ни одного милицейского праздника. Юрий Владимирович при бурном ликовании зала первым выходил на сцену в концертах, посвященных юбилеям «Петровки, 38», он с ходу умел разогреть зал, создать веселое настроение. Хотя бы раз он отказал нам в интервью? Ни разу! Традиции, заложенные отцом, продолжает его сын — Максим Никулин.
На страницах нашей газеты во все годы ее существования выступали начальники ГУВД города Москвы. Подшивки хранят деловые, строгие, взыскательные слова, обращенные к милицейскому гарнизону. Эту традицию продолжает начальник ГУВД по городу Москве генерал-полковник милиции Владимир Васильевич Пронин.
В день юбилея не могу не обратиться к читателям «Петровки, 38». Спасибо, что все годы вы были с нами. Ваша поддержка очень важна для нас. Только с вашей помощью газета может стать еще более интересной и востребованной.
Главный редактор,
подполковник милиции
Геннадий БЕЛОКОПЫТОВ

Идущая в ногу со временем

 
Пожалуй, ни одна другая газета не вбирала в свои поднятые паруса столь лихие ветры истории, как это делала и продолжает делать милицейская газета «Петровка, 38», первый номер которой вышел в свет 10 марта в 1923 году под сугубо профессиональным названием «На боевом посту».
 
На страницах этого издания московские читатели впервые почувствовали заботливое дыхание своих стражей правопорядка. Великий пролетарский писатель Алексей Максимович Горький о них отозвался так: «Я наблюдаю давно и убеждаюсь, что они действительно являются друзьями народа».
В то же время ветры перемен, как гениальные руки скульптора, постоянно ваяют образ милиционеров, внося в него все новые и новые черты, как внешнего свойства, так и внутренней одухотворенности. Посредником этого процесса является газета, рассказывающая о каждом выдающемся случае их мужества, стойкости и героизма.
Подобно ураганному шторму явилось нападение на СССР гитлеровской Германии 22 июня 1941 года. Это испытание вызвало мобилизационную готовность всей московской милиции, начальником которой был назначен В.Н. Романченко, завершивший свое пребывание в Академии имени М.В. Фрунзе.
Руководствуясь духом патриотизма, многие сотрудники милиции изъявили желание пойти на фронт. А их боевые посты в милиции заняли их жены. С фронта шли сообщения о героических поступках московских милиционеров и офицеров. Так, в битве за Днепр героический поступок совершил бывший милиционер 9-го отделения милиции Дмитрий Васильевич Шурпенко. За проявленное мужество и героизм при форсировании Днепра ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Этого высокого звания были удостоены и другие сотрудники московской милиции. В их числе милиционер 40-го отделения милиции Иван Петрович Чиликин.
Самоотверженно выполняли свой служебный долг и сотрудники, оставшиеся на своих постах в московском гарнизоне. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1942 года 23 сотрудника милиции были награждены правительственными наградами. Орденом Красного Знамени был награжден начальник Управления милиции В.Н. Романченко, орденом Красной Звезды — И.А. Кожин, В.Д. Пушкин и другие.
Массовый героизм был отмечен во всем московском гарнизоне милиции. Об этом красноречиво на своих страницах писала газета «На боевом посту».
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1944 года московская городская милиция была награждена орденом Красного Знамени. И наконец, Великая Победа озарила наш народ долгожданной возможностью на мирный труд во благо всего человечества. Участники Великой Отечественной войны вернулись на свои былые должности. Бывшие сотрудники милиции сменили военные шинели на милицейские. Об этом величественно писала на своих страницах газета «На боевом посту», опубликовав стихотворение «Шинель» Анатолия Котенина.
 
Висит шинель в углу,
у книжной полки.
Мы вместе с нею были на войне.
Ее пола, пробитая осколком,
О грозных днях напоминает мне.
В шинели той дошел я до Берлина,
Проделав длинный
и тяжелый путь.
Пора теперь ей, старой,
отдохнуть,
Погреть у печки вытертую спину.
А мне идти сквозь ночь
и сквозь метель,
Чтоб путь закрыть преступной
томной злобе.
Теперь мне служит синяя шинель:
Она новей. Но дороги мне — обе.
 

Газета этим стихотворением выполнила еще одну свою необычную роль: она отметила, что милицейская шинель после войны имела темно-синий цвет, менялась и сама форма одежды милиции в целом…
Вернувшиеся с фронта солдаты и офицеры, пополнив ряды московской милиции, внесли дух фронтовой боевитости, дух особого мужества и решительности. По их примеру многие молодые сотрудники, защищая граждан, жертвовали своим здоровьем и смой жизнью. Со страниц газеты шла информация о самоотверженности блюстителей правопорядка. Именами погибших, в числе которых были участковый уполномоченный 100-го отделения милиции Михаил Иванович Бирюков, милиционер 48-го отделения милиции Константин Спиридонович Царев, были названы улицы и переулки столицы.
Священный дух героизма возвеличил нелегкий и опасный труд сотрудников милиции, о которых поэты написали свои стихи, звучащие и поныне. Одним из первых, после Маяковского, отозвался на героику этих людей поэт Роберт Рождественский:
 
Просто служба их очень нужна.
Просто будни у них грозовые.
В час, когда не слышна война,
Получают они ордена
И ранения пулевые…
Сквозь немыслимо долгие стажи,
От начала службы и впредь —
Их профессия: быть на страже,
Их закон: себя не жалеть.
 

Самое время настало, чтобы отметить особо выдающуюся роль газеты в послевоенный период, а точнее в 50—60-е годы прошлого столетия, когда при редакции было создано легендарное литературное объединение «Дзержинец», в составе которого были видные творцы поэзии и прозы. Руководителем этого творческого цеха был поэт Федор Иванович Агапов. По его инициативе отдельные страницы газеты были посвящены творчеству молодых поэтов и прозаиков. Так называемые «Литературные страницы» всколыхнули дремавшие до поры до времени в душах молодых одаренных литераторов поэтические ростки. Впоследствии они увидели свет, ими были пополнены многие сборники стихов. Московские любители поэзии стали постоянными посетителями литературных вечеров. Своего рода кумирами стали поэты А. Москалев, В. Метельков, И. Кукаевский, Е. Ненашев, А. Райков, А. Старшинова. Н. Сальников, Л. Хорошая, В. Шалыгина и другие.
Главенствующую роль в заботе о росте молодых талантов на литературном поприще, как и в общем творческом развитии корреспондентского актива, сыграли бывшие редакторы газеты «На боевом посту» Петр Малявин, Владимир Киселев, Евгений Кречет, Борис Соколов, Александр Обойдихин и Андрей Журкин. Наибольший вклад в развитие и совершенствование издательского мастерства, безусловно, внес Александр Юрьевич Обойдихин. Под его руководством газета «Петровка, 38» стала многополосным изданием. Она значительно увеличила свой тираж, московские читатели уловили значимость газеты в их правовой потребности, она вошла в их домашний очаг со всеми теми проблемами и посылами, исходящими из-под профессионального пера работников редакции. По уровню культуры печатного слова она встала на уровень центральной прессы. Ей был уготован заслуженный потенциальный авторитет. К сожалению, талантливый редактор оставил этот пост.
А ведь именно при нем газета, как могучая птица, набирала силу для полета к читателям на более обширный плацдарм. Многие регионы России рассчитывали на эту газету, несущую на своих страницах многогранный опыт деятельности столичной милиции. Произойди подобное, выгода была бы обоюдная: но прежде всего газета «Петровка, 38» обеспечила бы своим редакционным сотрудникам повышение заработной платы до уровня требований сегодняшнего дня, а это в свою очередь позволило бы иметь штат корреспондентов с должными профессиональными данными и в нужном количестве.
Одним словом, это был тот ключик к успеху, благодаря которому можно и нужно было бы создать более улучшенные условия для повседневной работы аппарату редакции.
Однако идея осталась идеей. Возможно, она дождется своего обладателя, который откроет этим ключиком дверь солнечных возможностей. Пока же мне предоставилась возможность побывать в очень неприглядном помещении, где идет неторопливый ремонт. Ряд помещений по соседству с редакцией заняты совершенно иными организациями…
Конечно, ничто не стоит на одном месте. Все течет, все изменяется. Очевидно, перемены будут происходить и в редакции… Но это пока благие надежды давнего поклонника этой газеты.
В этой связи соответствующие надежды подавал и его последователь Андрей Александрович Журкин. Во время его пребывания на посту главного редактора газеты «Петровка, 38» было немало высокохудожественных и актуальных по специфике публикаций, направленных на совершенствование оперативно-служебной деятельности московской милиции, на передачу профессионального опыта ветеранов молодому поколению их последователей. Нередки были случаи, когда отдельные номера газеты переходили из рук в руки. Но это, возможно, было благодаря тому, что преемник получил талантливый коллектив корреспондентов. Среди них еще и сегодня продолжают работать такие замечательные мастера печатного слова, как Ирина Эйкенрот, Татьяна Смирнова, Эдуард Попов, фотокорреспондент Андрей Терехов.
В настоящее время в коллективе редакции, как мне представляется, идет пополнение корреспондентского состава. Этим вплотную занимается новый главный редактор Геннадий Игоревич Белокопытов. Безусловно, в этом вопросе не последнюю роль играет материальная заинтересованность потенциальных корреспондентов газеты.
Ветераны органов внутренних дел надеются, что 85-летний юбилей «Петровки, 38» явится своеобразным промежуточным итогом всего достигнутого в прошлом периоде и ориентиром на предстоящие годы.
Традиционное взаимопонимание ветеранского актива с редакцией газеты будет основополагающим, направленным на решение проблем нравственно-патриотического воспитания молодежи.
От себя лично поздравляю коллектив редакции с 85-летним юбилеем газеты и выражаю благодарность всему коллективу редакции за внимание и заботу о людях старшего поколения. Дальнейших успехов вам, наши боевые соратники и друзья!
Николай СОКОЛОВ