petrovka38

ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МВД РОССИИ ПО Г. МОСКВЕ СЛУЖИМ РОССИИ, СЛУЖИМ ЗАКОНУ!

    
Руководство: Якунин Анатолий Иванович
Начальник ГУ МВД России по г. Москве, 
генерал-лейтенант полиции
   
Телефон ГУМВД для представителей СМИ: (495) 694-98-98    
 
Перейти на сайт

Еженедельная газета

«Петровка, 38»

Номер 18 (9570) от 23 мая 2017г.

Статьи в категории: Номер 5 8-14 февраля 2012 года

ЭДУАРДУ ПОПОВУ – 75!

ЭДУАРДУ ПОПОВУ – 75!


10 февраля журналисту, писателю и самому заслуженному сотруднику редакции газеты «Петровка, 38» — Эдуарду Григорьевичу Попову исполняется 75 лет. Больше половины из них он отдал работе в нашем издании, внеся весомый вклад в дело всестороннего и глубокого освещения работы столичной милиции (а теперь полиции). Всегда энергичный, жизнерадостный, мудрый, он и сегодня остаётся в строю. 

Главная черта Эдуарда Григорьевича — удивительное умение ладить с людьми, способность слушать собеседника. В редакцию «Петровки, 38» Эдуард Григорьевич пришёл из газеты «Вечерняя Москва», где был заместителем ответственного секретаря. В работу милицейской газеты он привнёс современный журналистский стиль письма. Его материалы — прекрасная иллюстрация эрудированности и таланта автора. Борис Иванович Соколов (в прошлом — главный редактор нашей газеты) как­то написал о Попове: «Его необычайная способность находить общий язык открывала двери всех кабинетов. Генералы здоровались с ним за руку. Информация с самого верха, из первых рук, потоком хлынула в редакцию. Доклады министра генерала армии Николая Анисимовича Щёлокова лежали в редакции ещё до начала самих совещаний. В каждом райуправлении был создан корреспондентский пункт». Эдуард Григорьевич славен не только своим журналистским талантом, но и мастерством наставника. Он умеет находить таланты, превращать начинающих журналистов в настоящих «акул пера». В своё время Попов разглядел блестящее будущее таких авторов, как Александр Гуров и Николай Мамонтов, вошедших позднее в генералитет МВД России. Рядовой пожарной охраны Михаил Хорохордин, которого Эдуард Григорьевич привёл на работу в редакцию, стал впоследствии полковником, руководителем одного из управлений МВД, членом Союза писателей СССР.

Публикации Эдуарда Григорьевича всегда были не только украшением полос нашего издания, но нередко становились сигналом к проведению проверок, наказанию виновных и оправданию невиновных сотрудников милиции. В памяти редакции остался случай, когда после своего резкого критического выступления Эдуард Попов подвергся хулиганскому нападению, получил травму. Заказчик этой дерзкой акции был вычислен, изобличён в совершении ряда других противоправных действий и уволен из органов внутренних дел. Эдуард Григорьевич — один из тех, кого нельзя запугать. Он привык жёстко отстаивать свою позицию, чем заслужил уважение даже тех, кого он критиковал в своих статьях.

Общение с Эдуардом Григорьевичем приносит удовольствие! Он кладезь богатого профессионального и жизненного опыта, которым наш юбиляр охотно делится с теми, кто обращается к нему за помощью. Коллектив редакции поздравляет Эдуарда Григорьевича с юбилеем, и желает ему здоровья, благополучия и, конечно же, как истинному журналисту, новых творческих успехов!


 

Александр ОБОЙДИХИН, фото из личного архива Эдуарда ПОПОВА

ТАКИМ Я ЕГО ЗАПОМНИЛ


Редакция газеты рассматривает публикации о ветеранах органов внутренних дел, внёсших большой вклад в развитие и становление различных милицейских служб, — важной задачей в деле воспитания молодого поколения сотрудников полиции. Ниже представлен материал о ветеране Великой Отечественной войны, генерал­лейтенанте милиции Игоре Игоревиче Карпеце, долгие годы возглавлявшего Главное управление уголовного розыска МВД СССР.

Можно умалчивать о тайных делах, но не говорить о том, что всем известно; о вещах, которые повлекли за собой последствия большой государственной важности — непростительно.

Мишель Монтень Из воспоминаний Александра Ивановича Гурова об Игоре Ивановиче Карпеце Милиционеры, стреляющие львов мне нужны 

Впервые с Игорем Ивановичем Карпецом жизнь меня свела в июне 1973 года. Случилось это в кабинете у могущественного тогда ещё министра внутренних дел СССР генерала армии, Героя Социалистического Труда Николая Анисимовича Щёлокова 1.

Чтобы передать всю драматичность обстановки той встречи, не обойтись без хотя бы краткого описания удивительных событий тех давних дней. Они стали прологом к установлению последующих взаимоотношений между И.И. Карпецом и мною. Итак, всё по порядку.

…У Щелокова я оказался при обстоятельствах весьма необычных. Мои сослуживцы, а я тем более, были уверены, что вызвали меня в МВД не иначе как вручить погоны капитана (тогда я был лейтенантом милиции). Да и как по другому: спасая жизнь студента Володи Маркова, мне пришлось вступить в схватку с настоящим львом, которого убил седьмым выстрелом, а окровавленного парня сопроводил в Первую Градскую больницу, что на Ленинском проспекте. Крови было много, и я опасался — не задел ли его случайно в этой возне. Осмотревший парня хирург констатировал: «шок первой степени и большая потеря крови».

У меня состояние было схожее, но без потери крови, поэтому, оправившись от случившегося, я, будучи ещё зелёным милиционером и, естественно, довольно амбициозным, стал ждать, когда обо мне заговорят — шутка ли, львов в Москве ещё
не стреляли.

Не прошло и суток, как заговорили, да так, что я снова впал в шок, но уже морально­психологический. О парне, находящемся в больнице, никто не вспоминал. В газетах появились статьи, из которых общество узнало, что был прерван уникальный эксперимент, что лев Кинг (так его звали) характеризовался добрым, ручным зверем, жил в квартире Берберовых в г. Баку, что он вовсе не рвал студента, а оберегал школьный сад (содержался в спортзале столичной школы № 74) от воров. И получалось, что награждать­то следовало хозяев кровожадного хищника, которые без разрешения властей почему­то
оказались среди детей в школе и превратили её в зверинец.

Прессе мы тогда верили, а потому ничего не могли понять. Доходило до жутких сцен. Произошла, например, драка в палате больницы между инвалидом­отцом растерзанного львом студента и группой корреспондентов, пытавшихся внушить администрации здравоохранительного учреждения симулирование пострадавшим полученных увечий. Корреспондент Светлов (никогда не забуду) пришёл в дежурную часть и стал убеждать дежурного в моих неправомерных действиях. По его словам выходило, что лев стоит пяти жизней, и ничего бы не случилось, прервись одна студенческая. Получив в ухо от дежурного (рукоприкладство тогда было беспрецедентным явлением) и, не возмутившись таким некорректным обращением, Светлов больше не появлялся.

В мою защиту слабо откликнулись три газеты — это наша, милицейская «На боевом посту», областная «Ленинское знамя» и «Вечерка» 2, в которой автор назвал эксперимент опасным заблуждением и немного пожурил за беспечность. К слову, спустя годы почти всю семью Берберовых перебил и перегрыз лев Кинг­2, которого в знак протеста перед «милицейским произволом» подарил им, кажется, казанский зоопарк. Предупреждение советской укротительницы львов Ирины Бугримовой и кенийской натуралистки Джой Адамсон сбылись. Тогда население страны узнало страшную правду об этом недопустимом эксперименте: зверь терроризировал весь район Баку, где обитали владельцы хищника; будил по ночам жильцов окрестных домов своим рыком; чуть не до смерти порвал рабочего «Мосфильма» Иванова и пр. Но всё это потом…

А пока ни я, ни мои сослуживцы не понимали, что вокруг нас происходит. Даже не юристу было ясно, что оружие применено правильно. Кто­то пустил слух о моём аресте. До слёз меня поразили рабочие Мосфильма. Они, как очевидцы событий, пришли в прокуратуру и рассказали правду, но истина оказалась никому не нужна. Студенты юридического факультета Московского государственного университета под началом видного правоведа страны — проф. Н.Ф. Кузнецовой провели семинар, посвящённый схватке с хищником, и признали мои действия правильными.

Обстановка накалялась, в дело вмешался райком партии, к счастью, на нашей стороне.

И вот звонок — прибыть к министру! На улицу Огарёва, 6 3 меня сопровождали важные персоны: начальник районного отдела милиции полковник Н. Патраков и заместитель начальника УВД Мосгорисполкома Н. Мыриков, которому вот­вот намеревались присвоить звание генерала. Пока ехали, он все домогался, как я понимаю законность своих действий, дабы не упасть перед грозным министром в грязь.

Убедившись, что звание студента 5­го курса юридического факультета МГУ я оправдываю, он, как и руководство РОВД, свёл всё к тому, что мне пришлось действовать по плану и лишь выполнять правильные команды начальников. Ох как они тогда все просчитались. А мне, как молодому максималисту, такой оборот очень не понравился — как же, умалялся мой подвиг! Но делать было нечего: по плану, так по плану.

И вот мы в кабинете министра, куда нас допустили через полтора часа с момента назначенной аудиенции. Затяжка во времени, невнятное бормотание, и косые взгляды Д. Постникова — начальника дежурной части МВД СССР (бывшего пожарного) как­то не располагали к мысли о встрече героев.

Войдя в кабинет, я увидел маленького, юркого человека в форме, портрет которого видел в газетах. Он стоял, облокотившись на стол, похожий на бильярдный, и недовольными, даже злыми глазами смотрел на нас.

— Садитесь, — коротко бросил он моим полковникам.

Те сели, а я остался стоять по середине кабинета, ощущая себя будто в церкви на исповеди.

— Кто стрелял? — Как­то непривычно звонко вскрикнул министр.

— Я стрелял, товарищ министр, — глухо и даже неуверенно выдавил я из себя.

— Зачем стрелял, кто приказал, болван? Ты что думал…

Описывать сцену и содержание монолога не стану: лексика изобиловала ненормативными словами и перемежалась различными оскорблениями. Но когда я услышал, что мои прямые начальники тоже болваны, и очень плохо, что такие болваны командуют московской милицией, а ко всему прочему Н. Патраков ещё и дурак, которого «по морде видно», лицо у меня стало серое, как потом поделились своими впечатлениями очевидцы, словно милицейская рубаха, а на левой щеке под глазом началось подёргивание (нервный тик).

Так он вопил, именно вопил, минут 10—15 с перерывами на рассуждения.

Скажу честно, тогда я думал только об одном: как бы не сорваться и не послать министра на три буквы. В памяти вдруг всплыл случай, когда на срочной службе в армии я бросился на майора со штык­ножом за то, что он заставил солдата открыть дверцу раскалённой печки голой рукой, а меня назвал идиотом, когда я протянул тому рукавицу. Майора признали виновным, и это спасло меня от дисбата.

Сжав кулаки, плохо соображая, бледный, с подергивающейся щекой, будто от контузии, я слушал рассказ Щёлокова о том, как председатель Госплана СССР товарищ Байбаков предлагал ему сфотографироваться со львом для потомков, как семья артиста Образцова (возглавлял тогда кукольный театр) буквально перед нами плакала о погубленном льве и обвиняла милиционера — то есть меня — в трусости (не мог найти рогатину или, на худой конец, огнетушитель). Дальше разгневанный министр поведал о своей прозорливости: «Ох, доиграетесь вы с этим львом!» Я же мечтал только об одном: скорее бы эта унизительная экзекуция завершилась…

Такая вот накалённая донельзя обстановка сложилась в кабинете у министра внутренних дел к моменту первой встречи с Игорем Ивановичем Карпецом. Что же дальше?

Вдруг боковым зрением вижу, как по одному, с небольшим интервалом, входят в кабинет тучные люди и рассаживаются вокруг длинного стола, похожего на взлётную площадку. С их приходом голос министра стал громче и назидательнее. Вошедших я, естественно, не знал (не видел их портретов в прессе и выступлений по телевидению), но обратил внимание на странное поведение. Это много позже мне пришлось столкнуться с рабско­холуйской психологией высоких чинов из так называемых центральных аппаратов разных ведомств, а тут я пытался лихорадочно разгадать, зачем они здесь, чего хотят и не станет ли хуже.

Их было человек десять, вели они себя как куклы артиста Образцова: министр повысит голос, нахмурит брови — и вот уже на их лицах злое выражение и неодобрительные взгляды на нас, низовых милиционеров; министр улыбнется своему меткому выражению — и они начинают дружно подхихикивать.

Оказывается, это были члены коллегии. Среди этих членов, до сих пор вызывающих у меня чувство брезгливости, заметно в лучшую сторону выделялись два генерала. Первый, совсем лысый, такой же маленький, как Щёлоков, всё время то выходил, то входил и что­то нашёптывал министру (то был Крылов — начальник Академии МВД СССР, сыгравший, кстати, в этом концерте положительную роль: дал Щёлокову, пусть и шёпотом, но правдивую информацию о произошедшем) 4.

Второй генерал — высокого роста, подтянутый, с небольшими залысинами, в тёмных очках. Он сидел прямо и, скрестив руки на груди, всей своей позой и выражением лица явно не поддерживал общий настрой. От него веяло уважительной независимостью и, как мне показалось, искренней серьёзностью (раза два он что­то сказал своим соседям, и те какое­то время не подавали признаков холопской жизни). Как я потом узнал, это был мой прямой начальник И.И. Карпец.

Устав, очевидно, от столь эмоциональной речи, Щёлоков неожиданно быстро вынес вердикт. Поразило ещё и то, что как из­под земли возле него вырос офицер с блокнотом и карандашом, готовый записать распоряжение министра.

Повернувшись к нам боком и приняв позу Наполеона, он изрёк:

— Его (Мырикова) снять, его (Патракова) уволить, а его… — и показал пальцем в мою сторону.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Видимо, Щёлоков раздумывал, что же со мной сделать, ведь ему только что Крылов доложил, что это первый случай убийства льва из табельного оружия (прославленного «Макарова»). И тут я с хрипом произнес:

— Товарищ министр, но парень то в больнице.

— Как в больнице? — с удивлением воскликнул Николай Анисимович, и завращал головой в поисках длинноногого начальника дежурной части, сидевшего среди членов коллегии.

Тот поднялся, стал оправдываться, но когда министр сердито бросил в его сторону: «Вы мне неправильно доложили», — длинноногий сразу обмяк и как подрубленный рухнул обратно в кресло. Ноги не держали этого члена от страха. (к слову, много лет спустя приходилось наблюдать, как холуи и рабы с большими звёздами на погонах впадали в состояние комы от одного только окрика вышестоящего рангом начальника.)

И тут началось. Члены коллегии стали нас подбадривать, дескать, крепитесь, не всё потеряно. Щёлоков дал распоряжение вернуть отправленную в ЦК КПСС не объективно подготовленную информацию о случае со львом и снова разразился монологом, но тон его уже стал другим, министр даже посетовал на опасность «ручных» хищников: «Это же подумать страшно, напади он на моего сына!».

Наконец глава МВД подвёл окончательный итог: табельное оружие применено правильно, и мы можем быть свободны.

Все члены коллегии поднялись со своих кресел. Проходя мимо нас, Карпец ободряюще похлопал меня
по плечу.

То ли от пережитого, то ли от выслушанного потока оскорблений, не знаю, однако от этого искреннего сочувствия со стороны незнакомого и недосягаемого по высоте своего служебного положения генерала у меня на глазах выступили слёзы. Понимание того, что, несмотря на гнев министра, в его окружении нашлись люди принципиальные, люди порядочные, люди, протянувшие ко мне незримый мостик душевной поддержки, породили глубокие чувства признательности и благодарности.

Так начался отсчёт развитию взаимных симпатий между двумя людьми — генералом Карпецом и лейтенантом Гуровым. А из милиции я тогда решил уйти, о чём с пафосом обманутого в лучших ожиданиях заявил Патракову.

В своих мемуарах И.И. Карпец довольно подробно вспоминает ту нашу встречу у министра. Он пишет, что когда решался вопрос о моём увольнении, он сказал: «Если вам не нужны офицеры, стреляющие львов, то в уголовном розыске им самое место».

Нам это
до лампочки

 

С того злопамятного дня пролетел год. За это время я завершил учёбу в МГУ, стал дипломированным юристом­правоведом, и совершенно неожиданно для себя оказался приглашён на работу в Управление уголовного розыска МВД СССР к уже известному мне И.И. Карпецу.

Дело в том, что при УУР тогда создавали службу профилактики правонарушений; для нового дела потребовались расторопные и толковые сотрудники, причём молодого поколения офицеров. Чтобы их подыскать, начальник отдела общей профилактики Борис Павлович Михайлов поступил мудро: он попросил главного редактора журнала «Советская милиция» подобрать ему пишущих милиционеров. Как постоянный автор этого ведомственного издания я попал в их число.

Поскольку становление профилактической службы неразрывно связано с именем Карпеца, постольку я просто обязан остановиться на этой уже полузабытой истории. Для нынешнего поколения работников правоохранения нижеследующее будет небезынте­
ресно.

…Все началось с одного из Пленумов ЦК КПСС, на котором Генеральный Секретарь партии Л.И. Брежнев, позаимствовав мысль, да и слова тоже у Виссариона Белинского, произнёс, что лучше преступление предупредить, чем за них (у Белинского «за оные») наказывать 5. Тогда — не сейчас: слова партийного вождя вошли в постановление, постановление родило указание, а указание предписало создать службу профилактики. Это был смелый новаторский шаг, прорыв в борьбе с преступностью, не имеющий аналогов в мире. Забегая вперёд, скажу: потом, как у нас водится, службу эту разрушили, забыли, но фактически все развитые зарубежные страны позаимствовали из неё задарма всё ценное, что эффективно используется поныне.

Итак, профилактическое направление создали, государство не поскупилось на деньги: десятки тысяч кв. метров жилой и нежилой площади выделилось под опорные пункты правопорядка; советы трудовых коллективов по месту жительства и работы; служебные квартиры для участковых, а территорию обслуживания свели к 4 тысячам жителей.

Однако не имелось главного — стратегии и тактики предупредительной работы. И отдел общей профилактики, куда я попал, стал этим заниматься.

Учёных тогда не трогали, да и мало их было, всю аналитическую работу и подготовку различного рода документов выполнял отдел А.К. Иванова и В.Н. Тищенко. Сейчас в это трудно верится, но справлялись, правда, тогда бумагооборот МВД не был доведён, как в последние годы XX века, до умопомрачительной цифры в 1 млн документов.

Старые работники уголовного розыска относились к затее профилактики настороженно: раскрывать — да, пресекать на стадии приготовления и покушения — да, но вот убеждать и бегать за лицами, от которых, судя по их антиобщественному поведению, можно ожидать совершения преступления — это уж фанаберия, это слишком. Ведь то, что вор должен сидеть в тюрьме профессионалы понимали хорошо.

Нам же «пишущим» (Л. Ромиков, Ю. Наумкин, Э. Петров, В. Волченков, В. Сулимов) приходилось буквально по крохам собирать имеющийся опыт работы, выискивать в учебниках и книгах фрагменты общей и специальной превенции (о профилактике тогда не писали). Учёных же больше интересовали дефиниции: что считать профилактикой, что — пресечением, чем они отличаются от предупреждения. А практикам было всё равно, лишь бы не допустить преступления.

Руководство управления не проявляло большой радости от повешенной на УР функции, за реализацию которой строго спрашивали советские и партийные органы. Другие структурные подразделения МВД постарались по возможности спихнуть на уголовный розыск всё, что относилось к профилактике, дескать, если есть специальная для того служба, то ей и карты в руки.

Помню, на совещании у первого заместителя министра Б.Т. Шумилина (в прошлом — руководитель партизанского движения в Белоруссии), которое готовил Штаб МВД, Игоря Ивановича буквально достали замечаниями об ответственности УУР за профилактику преступности. Получалось, что за всё МВД по линии превенции отвечает уголовный розыск, а Штаб, ещё функционально не определившийся в системе органов внутренних дел, собирает статистику, да своевременно докладывает наверх. Лучшим аргументом Карпеца тогда оказалась произнесённая в сердцах фраза: «Нам это (вся преступность), Борис Тихонович, до лампочки». Вскоре после совещания уголовному розыску нарезали свой участок — 15 категорий подучётного элемента, выявление причин и условий преступлений, а также их устранение при тесном взаимодействии с другими службами.

Фото из сети Интернет

(Продолжение следует.)

«КУРСАНТ ИЗМЕНИЛ МОЕ МНЕНИЕ»

—Никогда раньше я не сталкивался лично с сотрудниками органов правопорядка, — рассказывает 44­летний житель Москвы Алексей Панков. — Не обращался в милицию за помощью, не писал заявлений. Ни разу не был даже понятым или свидетелем происшествия. Моё мнение о стражах правопорядка формировалось на основе визуального восприятия и дополнялось нелестными сообщениями СМИ (начиная с 90­х, впечатление было не очень хорошим). Но вот недавно одному молодому человеку в форме курсанта Московского университета МВД России удалось круто изменить моё отношение к сотрудникам внутренних дел в сторону позитива.

Вот как это было. 30 декабря 2011 года я ехал в электричке Новый Иерусалим—Москва. При мне была сумка, в которой находились документы, подарок для дочери к Новому году и компьютер. В пути у меня состоялся довольно напряжённый, неприятный телефонный разговор, я очень расстроился, почувствовал себя плохо и поспешил выйти на ближайшей станции, чтобы отдышаться, прийти в себя. Я стоял на платформе станции Тушино, мимо проходили люди, никто ни на кого не обращал внимания. Вероятно, у меня был вид человека, которому нездоровится, так как ко мне подошёл молодой человек в форме курсанта Университета МВД и спросил, нужна ли мне помощь. Я объяснил ему, что мне стало плохо в электричке, я вышел, оставив там все свои вещи, из­за чего ещё больше разнервничался.

Меня поразило, насколько оперативно Евгений Киреев (так зовут курсанта) принял адекватные меры. Он обратился к кассиру станции с просьбой позвонить в дежурную часть ЛОВД Рижского вокзала (конечная остановка электрички) и сообщить о потерянных мною вещах. Затем курсант вместе со мной поехал на Рижский вокзал, нашёл дежурную часть. Там сотрудники вернули мои вещи, которые они отыскали в электричке. Курсант проводил меня до ближайшего метро и только после этого продолжил свой путь.

Я знаю, что до того, как мы встретились, он ехал домой после занятий. Казалось бы, в предновогодней суете перрона его не должны были волновать ни самочувствие какого­то незнакомого мужчины, ни утеря вещей (их же не украли). Анализируя произошедшее, я полагаю, что даже сознательный сотрудник полиции мог бы ограничиться советом: поехать на Рижский вокзал, найти нужную электричку, поискать там вещи. Это я тоже оценил бы, как знак внимания и желание помочь. Но рядовой полиции Евгений Киреев, отложив свои личные планы, помог мне не советом, а реальным делом, доведя его до благополучного завершения. Надо признаться, меня очень порадовало то, что ему, представителю молодого поколения, которое в будущем призвано охранять порядок и законность в стране, небезразличны состояние здоровья и сиюминутные проблемы совершенно незнакомого гражданина.

Не сомневаюсь, что курсант Университета МВД рядовой полиции Евгений Киреев — неравнодушный, хорошо воспитанный молодой человек. А значит, сначала семья (спасибо родителям этого парня!), а потом и старшие наставники в коллективе прививали и прививают молодым людям истинные ценности общества.

* * *

Завершая свой рассказ, Алексей Борисович Панков добавил, что направил благодарственное письмо на имя начальника Московского университета МВД России генерал­лейтенанта полиции Николая Викторовича Румянцева. Вот фрагмент
этого письма:

«Хочу выразить искреннюю благодарность Вам и педагогическому коллективу за воспитательную работу, которая проводится в вузе. Большое спасибо за то, что в вашем учебном заведении учатся такие ребята. Значит, можно быть спокойным за будущее страны, за правопорядок.

Уважаемый Николай Викторович, передайте, пожалуйста, мою благодарность и признательность курсанту 416 учебного взвода экспертно­криминалистического факультета (ЭКФ), рядовому полиции Евгению Игоревичу Кирееву. К сожалению, в суматохе, после того как мне вернули вещи, я даже не поблагодарил этого замечательного молодого человека (благо, хоть узнал его данные). Николай Викторович, спасибо Вам за такую молодёжь!

С уважением,

А.Б. Панков,
январь 2012 года»

 

Материал подготовила

Валентина КОЛЕСНИКОВА,
фото Натальи ЛУЩИК

ЖИЗНЕННАЯ ПОЗИЦИЯ — ПОМОГАТЬ ЛЮДЯМ


ЖИЗНЕННАЯ ПОЗИЦИЯ — ПОМОГАТЬ ЛЮДЯМ

30 января 2012 года сотрудники 2­го оперативного полка ГУ МВД России по г. Москве приняли участие в благотворительной акции по сдаче донорской крови. Несмотря на нехватку времени и нелёгкую службу, более 100 полицейских совершили добровольную донацию. После всех необходимых процедур сотрудники полка охотно делились своими впечатлениями с корреспондентом нашей газеты.

В 11 часов около кабинета, где проходило мероприятие, выстроилась длинная очередь. Желающих сдать кровь оказалось немало. Ребята выглядели  бодро и жизнерадостно, хотя, как выяснилось позже, многие из них волновались, так как сдавали кровь впервые.

Для начала я решила побеседовать с зам. начальника командира моторизованного батальона по работе с личным составом майором полиции Михаилом Городенко. Михаил Васильевич рассказал, что подобные акции в полку проходят регулярно в течение последних четырёх лет. С каждым разом число доноров увеличивается, так как люди осознают, что сдача крови полезна не только для общества, но и для них лично, кроме того, скромный вклад одного может спасти чью­то жизнь.

Очередь начала двигаться, и я зашла в кабинет.  У ребят брали кровь из пальца, чтобы определить группу и резус­фактор, затем отправляли в соседний кабинет, где они пили сладкий чай и ждали своей очереди. Перед началом процедуры мне удалось поговорить с младшим сержантом полиции Василием Сафроновым.

— Василий, вы первый раз сдаёте кровь?

— Да, первый, поэтому испытываю небольшое волнение, неизвестно ведь, что будет. Но я хочу помочь людям, которые в этом нуждаются. От меня не убудет, а если моя кровь спасёт кому­то жизнь, то я буду очень рад. Ну и, если честно, для себя: говорят, это полезно.

— Хотели бы стать почётным донором?

— А как же! Если получится, обязательно стану.

Во время нашего непродолжительного разговора Василий всё время улыбался и шутил, так что я ни на минуту не поверила, что он волнуется.

Многим сотрудникам полиции сдавать кровь невпервой. Младший сержант Александр Елисеев уже трижды стал добровольным донором, а сержант Владимир Шило — пятнадцать, и он утверждает, что это не предел. Владимир серьёзно настроен стать почётным донором, так как искренне радуется, осознавая, что помогает людям. Он скромно признался, что участвовал в благотворительной акции сдачи крови для детей, больных раком. Хвастаться своими подвигами он не любит, да и вообще не считает сдачу крови чем­то героическим, скорее, гражданским долгом.

Но не только среди мужчин нашлись добровольцы, девушки смело садились в кресло и закатывали рукав. Сержант полиции Галина Иванова второй раз сдаёт кровь.

Уже почти в конце мероприятия я разговорилась с рядовым полиции Александром Самбуровым. Его отец 25 лет проработал в органах, а брат 12 лет в ОМОНе, поэтому он решил пойти по их стопам. К участию в акции относится положительно, за несколько дней готовился к сдаче крови, учитывая опыт предыдущего раза, соблюдал специальную диету. Он одобрил всех своих товарищей за участие в акции и пообещал, что будет и дальше придерживаться своей жизненной позиции — помогать людям.

Напоследок я побеседовала с начальником отдела развития донорства Центра крови ФМБА России Александром Васильевичем Величко.

— Многие боятся сдавать кровь в первый раз. Как заставить себя перебороть этот страх?

— Страх возникает на психологическом уровне, люди боятся неизвестности. Для того чтобы сделать первый шаг, нужно просто представить тяжелобольных, нуждающихся в переливании. И если ты осознаёшь это, значит готов. С полком мы сотрудничаем регулярно, ребята тут смелые, очень многие соглашаются, и это похвально.

— Есть ли в России такая проблема, как нехватка донорской крови?

— Скажем так, ситуация стабильно­напряжённая. Сложить руки и не устраивать подобные акции мы не можем. Для такого большого мегаполиса, как Москва, где сосредоточены крупнейшие федеральные медицинские центры и проводятся высокотехнологические операции, кровь всегда будет нужна.

— Каков процент людей, сдающих кровь безвозмездно?

— По данным статистики за 2011 год, около 70% сдающих донорами становятся бесплатно. То есть они получают компенсацию 550 рублей, но это не за кровь, а на хороший вкусный обед, чтобы восстановить силы. Многие готовы и от компенсации отказаться. Конечно же, есть желающие таким образом немного поправить своё финансовое положение, они сдают кровь за деньги. Им всё равно, куда пойдёт их кровь, главное — сдать.

В начале 90­х годов Россия подписала декларацию Всемирной организации здравоохранения о безвозмездном донорстве. Россия стремится к организации безвозмездного донорства на своей территории, и мы рассчитываем, что в будущем наступит такой период, когда человеку, сдавшему кровь, просто пожмут руку, дадут сувенирчик, вот и всё, даже не будет компенсации на питание.

Закончив разговор, мы пожелали друг другу удачи, и я отправилась домой. По дороге я думала о том, что сотрудники 2­го оперативного полка оказались отличными ребятами. Не каждый может набраться смелости и
поучаствовать в благотворительном донорстве, а вот они не побоялись.

Юлия Далидович,
фото автора

ОБЩЕСТВЕННЫЙ СОВЕТ

Владимир Александрович отметил, что в целом, в прошлом году удалось осуществить контроль за криминогенной ситуацией, сохранить положительную тенденцию к снижению преступности. Зафиксировано 173 тысячи преступлений, это на 6,6% меньше, чем годом ранее. Также, уменьшилось на 10,4% число зарегистрированных тяжких и особо тяжких преступлений. Сохраняется устойчивая тенденция к сокращению конкретных видов преступлений. На 15% сократилось количество убийств, на 16% — грабежей, на 13% — разбойных нападений, почти на 22% сократилось количество квартирных краж. Благодаря сотрудничеству с гражданами, общественными институтами, общеобразовательными учреждениями, удалось совместными усилиями сократить на 10% преступность среди несовершеннолетних.

Было также сказано, что одна из проблем, которая волнует москвичей — так называемая «иногородняя преступность». Было совершено 23 тысячи преступлений, это на 20% меньше, чем в 2010 году. Три тысячи иногородних граждан было депортировано.

Второй год сохраняется положительная динамика раскрытия преступлений прошлых лет. В прошедшем году раскрыто 2378 таких преступлений, это на 40% больше, чем за аналогичный период 2010 года.

В 2011 году раскрыто 21 из 40 преступлений, связанных с  нападениями на перевозчиков денег. По ним задержано и привлечено к ответственности 49 преступников.

На 20% сократилось количество преступлений, связанных с кражами борсеток, обезврежено 29 преступных группировок, привлечено к уголовной ответственности 90 человек.

Наряду с этим, Владимир Александрович отметил, что существует проблема с автоугонами, что необходимо наращивать усилия на борьбу с этим явлением, для оказания содействия привлекать коллег из других регионов, а также из центрального аппарата МВД.

Начальник главка подчеркнул, что прошлый год был непростым для полицейского гарнизона. Проходило реформирование, проводилась переаттестация личного состава. Он поблагодарил членов Общественного совета за то, что они входили в состав аттестационных комиссий, помогли пройти этот сложный период.

Далее Владимир Александрович остановился на проблемах, которые сегодня существуют в московской полиции. В первую очередь это некомплект сотрудников столичного гарнизона. Несмотря на принятие закона о социальных гарантиях сотрудников органов внутренних дел, повышение материального стимулирования труда, большой некомплект существует в патрульно­постовой службе, ГИБДД, УВД на московском метрополитене и даже в управлении по борьбе с экономической преступностью. В связи с этим увеличивается нагрузка на личный состав.

В 2011 году на треть увеличилось количество плановых массовых мероприятий в городе и на столько же внеплановых. 500 тысяч сотрудников полиции, более 100 тысяч военнослужащих внутренних войск,  83 тысячи дружинников были задействованы на этих мероприятиях. Руководитель столичной полиции заверил членов Общественного совета, что будет делаться всё возможное, чтобы эти мероприятия и в дальнейшем проводились эффективно, с точки зрения защиты законных прав и интересов граждан.

Председатель Общественного совета Ольга Костина отчиталась о результатах деятельности в прошедшем году. Она поблагодарила всех членов совета за участие в работе и особенно тех, кто дежурил во время массовых акций, проведённых в Москве. С 4 по 24 декабря в дежурствах приняло участие 98 человек.

Ольга Николаевна подчеркнула, что стратегия развития и деятельность Общественного совета должна базироваться на современных подходах к организации прямой и обратной связи с гражданским обществом, способствующих максимальному использованию его потенциала в сфере профилактики правонарушений, обеспечения правопорядка, защиты прав и свобод граждан и одновременно,  установлению реального общественного контроля над сферой деятельности органов внутренних дел. С учётом основных приоритетных направлений деятельности Общественного совета необходимо организовать комплекс мероприятий, направленных на повышение качества оказания органами внутренних дел государственных услуг населению и степени защищённости граждан от противоправных посягательств, а также уровня доверия граждан к органам внутренних дел. В этой связи целесообразно проведение слушаний, конференций, семинаров и иных организационных мероприятий, по итогам которых будут выработаны конкретные законодательные предложения.

Членам Общественного совета было предложено:

— сформировать рабочие группы в сферах: защиты прав, свобод и законных интересов граждан; развития и укрепления сотрудничества институтов гражданского общества и органов внутренних дел, установления необходимого уровня доверия; профилактики алкоголизма, наркомании, преступлений, правонарушений, беспризорности и безнадзорности несовершеннолетних и защиты их прав; профилактики преступлений и правонарушений на почве межнациональных отношений; обеспечения безопасности дорожного движения; обеспечения безопасности граждан и общественного порядка при проведении публичных и массовых мероприятий;

— принять активное участие в работе общественных приёмных и представить предложения по оптимизации их работы (5 общественных приёмных возобновили свою работу на постоянной основе с 14 ноября прошлого года); 

— использовать ресурсы ГУ МВД России по г. Москве, Общественного совета по информированию горожан о деятельности Общественного совета и его приёмных;

— провести встречи с представителями общественности, школ, детских садов, учреждений дополнительного образования и досуга, частных охранных предприятий, детективных агентств, добровольных народных дружин и с другими органами и организациями. На основе данных встреч представить предложения по формированию «паспорта безопасности» округа, который бы отражал структуру, причины и объём преступности;

— проработать вопрос об изменении порядка работы по приёму (регистрации) заявлений граждан и оптимизации самой работы с заявителями;

— проработать вопрос об улучшении положения задержанных лиц (условий содержания, питания, медицинского сопровождения), доставленных в ОВД в целях недопущения нарушения их прав, в том числе вопрос оборудования соответствующих помещений средствами видеофиксации;

На заседании был утверждён регламент Общественного совета, а также регламент работы с гражданами при обращении в Общественный совет. Члены совета сообщили о своих действиях при возникновении случаев незаконного привлечения сотрудников ОВД к уголовной ответственности, также дали рекомендации сотрудникам московской полиции по соблюдению избирательных прав граждан в день проведения выборов Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года и по обеспечению безопасности граждан и правопорядка в период проведения массовых мероприятий. После выступления руководителей комиссий с информацией о проделанной работе, был утверждён план работы Общественного совета на 2012 год.

В связи с избранием Алексея Рогозина депутатом Московской областной Думы, были прекращены его полномочия как члена Общественного совета.

Несмотря на непродолжительный период работы Общественного совета нового созыва, очевидна активная гражданская позиция его членов и заинтересованность в конечном положительном результате их деятельности. Заслуживает внимания объективная оценка членами Общественного совета событий, происходящих во время массовых общественно­политических акций в городе. В целом, сложившаяся практика работы Общественного совета убедительно доказывает, что выполнение поставленных перед органами внутренних дел задач и решение наиболее важных вопросов их деятельности возможно только в тесном взаимодействии с институтами гражданского общества, при полном доверии и поддержке граждан.

 

Александр Обойдихин,

фото А. Бастакова