petrovka38

ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МВД РОССИИ ПО Г. МОСКВЕ СЛУЖИМ РОССИИ, СЛУЖИМ ЗАКОНУ!

    
Руководство: Баранов Олег Анатольевич
Начальник ГУ МВД России по г. Москве, 
генерал-майор полиции
   
Телефон ГУМВД для представителей СМИ: (495) 694-98-98    
 
Перейти на сайт

Еженедельная газета

«Петровка, 38»

«ПРИНЦИП ГЛЕБА ЖЕГЛОВА»

155648Газета «Петровка, 38» продолжает публикацию специальных выпусков, посвящённых 100-летней истории Московского уголовного розыска. Они формируются из материалов книги об истории Московского уголовного розыска, создаваемой Советом ветеранов МУРа под общей редакцией Юрия Григорьевича ФЕДОСЕЕВА — начальника МУРа в 1991—1994 годах.
Судьба Василия Купцова напоминает сюжет известного фильма «Москва слезам не верит», созданного по гламурным лекалам Голливуда. Его взлёт действительно похож на «голливудскую сказку». Но именно так распорядилась судьба. Молодой человек, приехавший в Москву из глухой пензенской деревушки и устроившийся на работу водителем троллейбуса по так называемому лимиту, своим трудом и талантом доказал: в реальной жизни тоже есть место чуду.

10336503
КУПЦОВ ВАСИЛИЙ НИКОЛАЕВИЧ
Начальник МУРа в 1994 — 1996 гг.
Мы познакомились с Василием Николаевичем в самом начале девяностых. Тех самых «лихих девяностых» прошлого века, когда казалось, что убийствам, взрывам и разборкам никогда не будет конца. Тот, кто помнит те годы, согласится: оперативные сводки московской милиции походили на сводки с мест боевых действий. Число убийств за сутки исчислялись порой двухзначными цифрами, а перестрелки и взрывы стали привычным явлением. Это было второе пришествие Купцова в легендарный Московский уголовный розыск. Но если в первом случае он был старшим опером, то во втором — уже заместителем начальника управления. Его рабочий день начинался ранним утром, а заканчивался… Впрочем, когда заканчивается трудовой день одного из руководителей МУРа, одному Богу известно. В те времена ему приходилось не только мотаться по местам происшествий, но практически и жить на своём рабочем месте.

В 1996 году Василий Купцов перешагнул знаменательный для каждого офицера рубеж — двадцать лет в строю. К тому моменту он возглавлял МУР, имел звание генерал-майора милиции, но был таким же, каким и в день нашей первой встречи: с лукавой искоркой в глазах, энергичный, порывистый. Ему было сорок три года, а силой он мог помериться с любым молодым опером. Тогда же я спросил его: думал ли он о карьере, генеральских погонах, когда впервые надел милицейскую форму?

8108187
Бажанов Дмитрий Станиславович 
— И не думал, и не мечтал, — тут же ответил Купцов. — Не думал даже, что стану полковником, а уж тем более — начальником МУРа. Я пришёл в уголовный розыск старшим сержантом. После того, как я несколько лет отработал на «земле», мне предложили перейти в «убойный» отдел МУРа. Работа в отделе очень нравилась, однако через три года жизнь заставила вернуться на «землю», где, как оказалось, жилищный вопрос решался быстрее и проще. У меня к тому времени уже была семья. Так я стал начальником 51-го отделения милиции. Потом милицейская судьба предоставила мне возможность поработать в качестве заместителя начальника Первомайского РУВД по оперативной работе, заместителя начальника УБХСС, заместителя начальника МУРа, а в итоге привела на оперативный Олимп, сделав начальником МУРа.

По отзывам сослуживцев, надев генеральские погоны, Василий Николаевич не отсиживался в кабинете. Как и все его предшественники, он выезжал на резонансные и сложные преступления, находился в гуще событий. Он как был, так и остался сыщиком.

— Служба в уголовном розыске всегда требует от сыщика полной отдачи, — вспоминает Василий Николаевич свои оперские годы. — Иногда сидишь весь день в отделении, одну бумажку исполнил, другую, третью — текучка, тоска. К концу дня голова раскалывается, а живого, ощутимого результата — ноль. Впрочем, день на день не приходился. Бывало, не успеешь приехать с одного происшествия, как тебе дают новый адрес. Поезжай. И так — целый день, а то и ночь. Но усталость в молодые годы почему-то меньше ощущалась. Не хочу принижать важность и сложность работы в других службах, но сыск для меня вне конкуренции. Это не столько работа, сколько состояние души.

546567
Будкин Владимир Дмитриевич
Меня, как журналиста, всегда интересовало, есть ли в профессии опера то, что мои коллеги обычно называют романтикой. Согласитесь, какому мальчишке в детстве не грезились перестрелки и погони, бесстрашные схватки с жестокими и коварными злодеями, непременно завершающиеся победами. Этот вопрос я задал Купцову. Услышав про романтику, он, не задумываясь, ответил: «Возможно, вначале и было что-то похожее, но потом её место заняло чувство ответственности за порученное дело, которое заставляет опера «пахать», невзирая на усталость, сложность и даже опасность. «Пахать», независимо от того, есть указание начальства или его нет. И это правильно, потому что, если сегодня ты чего-то не сделаешь, завтра может быть поздно. И вот что ещё важно для успешной работы сыщика — это умение ориентироваться в сложившейся обстановке и способность приспосабливаться к ней, вживаться в неё.

Василий Николаевич рассказывал о том, как в первые годы работы в милиции ему приходилось делать неимоверные усилия над собой, чтобы, столкнувшись с циничной жестокостью, не поддаться эмоциям и сохранять способность к логическому мышлению. Ведь, если чужое горе пропускать через своё сердце, если ставить себя на место потерпевших или их близких, то нужно бросать работу. В таком режиме ни одно сердце не выдержит, самый сильный человек сломается. Поэтому он мысленно приказывал себе: эмоции в сторону, заниматься только делом, цель у которого — победить зло, победить профессионально, опираясь на знания и опыт.

107218
Тараторин Евгений Александрович
Но в работе сыщика бывают и моменты озарения, словно кто-то «сверху» подсказывает, ведёт напрямую к искомой цели, минуя преграды, ложные ориентиры и ловушки. Об этом Василий Николаевич рассказывал мне ещё в далёких девяностых. Но и в наши дни, встретившись с ним при подготовке юбилейного муровского сборника, я задал ему тот же вопрос, что и двадцать лет назад: вспоминаются ли случаи интуитивного видения событий? И что удивительно: Купцов (а помнить он об этом не мог — давал ведь десятки интервью и отвечал на сотни вопросов журналистов) вспомнил те же случаи невероятных, удивительных сыщицких удач… Вот одна из них.

— Таких эпизодов было много, очень много, — мысленно погружаясь в прошлое, отвечает мой собеседник. — Помню даже время. Это произошло 31 декабря 1981 года. Тело убитого мужчины нашли уже под вечер в строительной бытовке на территории обслуживания 108-го отделения милиции. Центр Москвы. Повышенное внимание руководства столицы, следовательно — и милицейского начальства. Еду на место происшествия, а сам думаю: «Всё, Новый год отменяется». Приехали, начали с осмотра бытовки, прилегающей местности, трупа. Я ещё его эксперту перетаскивать помогал. Мне заместитель начальника МУРа Ю.М. Полонский, ныне покойный, говорит: «Не испачкайся!». Я вымыл руки снегом, поднимаю голову и тут вижу: во двор как-то неуверенно входит смуглый парнишка. И меня как будто кто-то подтолкнул. «Ты, — обращаюсь я к парню, — здесь работаешь? Поедешь с нами». Пригласил вроде бы для того, чтобы хоть с кого-то начать поиск свидетельской базы, но уже в пути я почувствовал, что не просто так этот парень оказался на месте происшествия. Когда же мы приехали в отделение милиции, я сел за стол, заглянул ему в глаза — и он «поплыл», признался в совершении убийства. Я даже к новогоднему столу успел. Самый главный праздник года встречал в кругу семьи.

12521
Ильин Вячеслав Владимирович
Но не всегда преступления раскрывались так легко и удивительно просто. Вспомнил Купцов ещё один эпизод, который стал для него своего рода проверкой на прочность. Как-то ему пришлось иметь дело с матёрым «волком» — знаменитым в своих кругах «вором в законе» Асафом Сосуновым. Опера старшего поколения, да и те, кто интересуется историей криминальной жизни столицы, эту фамилию знают. Это был настоящий вор, «профессор» преступного мира. Он на «зоне» был как дома, и с операми разговаривать ему приходилось не раз. Ещё важная деталь характеристики Асафа, он когда-то входил в банду знаменитого Монгола, а в конце восьмидесятых был правой рукой Япончика. Так вот, молодой опер Василий Купцов сумел доказать его вину в изнасиловании и посадить по самой дискредитирующей преступного авторитета статье Уголовного кодекса.

— Когда встречались сложные ситуации, я обычно брал лист бумаги, слева писал доводы «за», справа — доводы «против», — вспоминает Купцов. — Так я поступил и в случае с Асафом. И всё встало на свои места. Логика работала как надо, факты сразу же заиграли. С собранными доказательствами я пошёл к прокурору, получил санкцию и начал работать с задержанным. Ознакомившись с имеющимися доказательствами, Асаф сначала опешил, а затем в отчаянии и злобе схватился руками за столешницу и взвыл: «Младший лейтенант!». Очень уж обидно ему было попасть за решётку стараниями какого-то лейтенантика. А ведь совсем недавно он мне всё «песни пел»: дескать, всё равно он завтра выйдет на свободу, даже взятку предлагал: «Ты мне помоги, а завтра у тебя во дворе будет стоять новенькая «шестёрка». Тогда шестая модель «Жигулей» была мечтой чуть ли не каждого…

***

63361
Базанов Алексей Николаевич
С той нашей беседы утекло немало воды. Менялась жизнь, менялись люди. Нам казалось, что, вступив в новое тысячелетие, мы, наконец-то, избавились от всей той наносной грязи, которая всегда сопровождает крутые переломы в государственном и общественном устройстве, что беспрецедентное манипулирование правосудием кануло в прошлое и забылось, как страшный сон, увы, всё это оказалось лишь благими пожеланиями. Проблемы как были, так и остались. Как и двадцать лет назад, я задал Купцову неудобный вопрос о некоей коллизии, которая нередко проявляется в работе правоохранительных органов. Смысл вопроса заключался в том, что если уголовные дела по убийствам, совершённым из хулиганских побуждений, в пьяной драке или из-за бытовых, семейных неурядиц, проходят все процессуальные стадии без особых затруднений, то дела по тщательно спланированным убийствам, имеющим коммерческую или политическую мотивацию, где имеются заказчики, посредники и исполнители, либо зависают, либо обрубаются чуть ли не на первом же звене. Ответ Василия Николаевича меня поверг в уныние.

— Таких дел и сейчас немало, и это деморализует личный состав. Руководитель за валом криминалитета, с которым ему пусть опосредованно, но приходится ежедневно сталкиваться, ещё как-то может, зажав эмоции в кулак, пережить подобные неудачи и поражения, но каково рядовому сыщику, который задерживал бандита, может быть, даже с риском для жизни, видеть преступника разгуливающим на свободе? В чём причина такого положения? С одной стороны, коррумпированность, непрофессионализм, чьё-то разгильдяйство, а с другой — несовершенство правовой системы, судебной и адвокатской практики. Вот и не срабатывает принцип Глеба Жеглова, звучащий так: «Вор должен сидеть в тюрьме!».

Василий Купцов всегда сетовал на несовершенство наших законов. Правда, открыто говорить об этом он мог не всегда, так как, находясь на службе, он должен был чтить УК, а не заменять его эмоционально и морально сформулированными понятиями. Тем не менее, он всегда считал и считает, что правоприменительная практика у нас слишком либеральна к некоторым преступникам.

Помню старую ситуацию, когда в Москве орудовал педофил, который, прежде чем его вычислили муровцы и надели на него стальные браслеты, успел совершить серию жестоких преступлений. Купцов тогда сокрушался: «Какая несправедливость! С большим трудом задержали насильника-извращенца. На его «счету» семьдесят физически и морально искалеченных жертв, львиная доля которых дети, подростки. И что? В худшем для него случае, дадут ему десять лет, он их отсидит, выйдет на свободу и примется за старое. К тому же не факт, что он отбудет полный срок. В хвалёных демократических США подобный негодяй обречён на два-три пожизненных срока, а у нас либералы говорят, что это не гуманно. Для кого не гуманно? Для преступника? А о потерпевших, состоявшихся и будущих, кто-нибудь подумал? Вот когда общество, государство, все мы будем спрашивать с преступника по всей строгости человеческих и Божьих законов, тогда и восторжествует принцип Глеба Жеглова».

…С тех пор мало что изменилось в правоприменительной практике, и это безмерно огорчает не только Василия Николаевича, но и большинство ветеранов милиции. Мы сидим с генералом Купцовым в небольшом кабинете, где размещается ветеранская организация Московского уголовного розыска. Вспоминаем, беседуем:

— Василий Николаевич, в МУРе в разные годы работали многие тысячи людей, сотни из них по праву считаются его гордостью, золотым фондом. Их перечень займёт несколько страниц машинописного текста, но есть же те, кого грех не вспомнить. Без них история МУРа будет неполной, а его слава поблекнет, потеряет лицо, а новому поколению сыщиков не с кого будет брать пример. Назовите хотя бы тех, с кем вам лично пришлось работать.

—На моём пути было много интересных людей, много, — отвечает Купцов. — В МУРе работали отличные профессионалы: аналитики, агентуристы, психологи, «кольщики», сыщики с хорошо развитой интуицией. Они были практически во всех отделах управления, но самые яркие личности, не в обиду другим подразделениям, были все же в «убойном» отделе, куда шёл особый отбор. Бремя ответственности, которое лежало и лежит на них, не сравнимо ни с чем. Отнимается жизнь человека, уничтожается целый мир! Что может быть дороже? Поэтому именно по «убойным» делам «принцип Жеглова», а по-научному — принцип «неотвратимости наказания», должен действовать безотказно. Осознавая это, убийцы тщательно заметают следы, будучи задержанными, лгут, изворачиваются, яростно защищаются, используя все дозволенные и недозволенные методы. Чтобы изобличить их, нужны лучшие из лучших. Так было, так есть. Знакомясь с сегодняшними сыщиками, вижу, что сотрудники этого отдела продолжают лидировать во всём. А иначе и быть не может.

Если говорить о персоналиях, то первый, кто приходит на ум, — это Володя Будкин. Вот кто был фанатом своего дела, наделённым неимоверным чувством справедливости и стремившимся объять необъятное. Он раскрывал такие преступления, которые были «не по зубам» многим корифеям сыска. А каким он был наставником! Сколько офицеров милиции благодарны ему за науку! Будкин стал заместителем начальника МУРа, мог бы расти и дальше, но неожиданно для многих, «по достижении выслуги лет, дающей право на пенсию», он решил этим правом воспользоваться. У него не было богатых родителей, его жена не занималась коммерцией, достаток семьи обеспечивался за счёт скромных должностных окладов. Володя же был исключительно честным человеком. А в семье тем временем подрастали двое сыновей. Когда он подал рапорт на увольнение, я спросил его, почему он уходит. В ответ услышал унизительное для всей нашей системы: «Не поверишь. Я до сих пор хожу в свадебном костюме. Не могу больше так».

Таким же был и другой руководитель «убойного» отдела — Валерий Тагашов. Он мотался по городу, стремясь пропустить через себя все обстоятельства совершённых преступлений и боясь что-то упустить, не вылезал из штабов по раскрытию убийств, забывал об отдыхе, а в результате сердце не выдержало нагрузку. Умер человек на рабочем месте. На стене кабинета, в котором он сидел и который по традиции переходит от одного начальника «убойного» отдела к другому, среди других портретов висит и его фотография.

А как тут не вспомнить Евгения Максимова. Начальник МУРа! Опер от Бога! Энергичный, импульсивный, работоспособный. Потомственный милиционер. Любил своё дело безмерно. У него были проблемы с желудком — язву «заработал» на службе. Бывало, и «скорую» вызывали. А он отлежится в моём кабинете, и — снова за работу. И таких преданных делу, влюблённых в свою профессию людей было много. Я называю самых ярких.

Алексей Базанов — тоже самородок, сыщик, каких не так-то уж и много встречалось на моём пути. Он потихоньку, понемногу, тихо делал своё дело, а потом раз — и раскрывает такое преступление, которое, казалось, никогда и никому не раскрыть. Под стать ему Дмитрий Бажанов, из той же «породы» настоящих сыскарей. Это и Слава Ильин, ныне покойный. Вспоминается Вадим Хапин — индивидуалист, агентурист, а какой сильный опер! Это всё столпы сыска.

Женя Тараторин. У него непростая судьба, все помнят историю с «оборотнями». Но уже сейчас можно сказать, что там было больше политики, коньюнктурщины, чем реальных фактов. Но пройдёт время, и всё встанет на свои места. Как такого человека не вспомнить — талантище, уникальный специалист, сыскарь. Вот кто показывал классику работы с агентурой.

…Василий Николаевич ещё долго говорил о том времени, когда все упомянутые в этом очерке герои были молоды. И хотя те годы были не самые благополучные, но они остались в памяти, как замечательные, светлые, прекрасные. И, конечно, именно потому, что рядом были все они — эти талантливые, увлечённые, сильные люди. А Купцов — едва ли не самый яркий из этого созвездия.

***

О работе руководителя судят по-разному. Когда по цифрам, когда по документам личного дела. Но Василия Купцова лучше всего понять по одному эпизоду, говорящему о его принципах и душевном настрое. Это случилось в тот период, когда он возглавлял легендарный МУР. Оперативники «убойного» отдела раскрыли очередное жестокое убийство. Жертвой оказалась молодая женщина. Преступники, рассчитывая завладеть двухкомнатной квартирой потерпевшей, задушили её, а труп вывезли в Подмосковье и закопали в лесу. Дело приобретало широкий резонанс за счёт того, что убийцами оказались два работника милиции. Душегубов задержали на утреннем разводе, доставили на Петровку, 38, привели в кабинет начальника МУРа, и генерал Купцов молча сорвал с них погоны. Большего себе он позволить не мог, не имел права.

Николай МОДЕСТОВ