petrovka38

ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МВД РОССИИ ПО Г. МОСКВЕ СЛУЖИМ РОССИИ, СЛУЖИМ ЗАКОНУ!

    
Руководство: Баранов Олег Анатольевич
Начальник ГУ МВД России по г. Москве, 
генерал-майор полиции
   
Телефон ГУМВД для представителей СМИ: (495) 694-98-98    
 
Перейти на сайт

Еженедельная газета

«Петровка, 38»

Кузнец Свободной Ковки

img08980 лет исполнилось председателю ревизионной комиссии Совета ветеранов органов внутренних дел Москвы подполковнику милиции Николаю Поликахину.
Как, удивятся читатели, этот стройный, подтянутый и энергичный мужчина, «затанцевавший» и «перепевший» на новогоднем балу даже солистов ансамбля «Горница», пишущий стихи и артистически, в стиле «молодого Маяковского», их читающий, — неужели этот человек уже разменял девятый десяток? Да, именно так — Николай Поликахин появился на свет за полчаса до наступления 1938 года и совсем недавно отпраздновал свой юбилей.

Из восьми десятков прожитых лет Николай Родионович почти тридцать отдал службе в правоохранительных органах.

img090— Николай Родионович, когда и в каком отделении вы начали службу в московской милиции?

— В 1961 году в 104-м отделении милиции, которое находилось на Шелепихе. Это был Краснопресненский район. Начинал с самых низов — постовым милиционером.

— А родом вы откуда?

— Я родился в деревне Новоскаковское, которая расположена в километрах двадцати пяти от Калуги. Мой отец, Родион Александрович, работал на заводе Министерства путей сообщения, а мама, Анастасия Васильевна, была домохозяйкой. У них было четверо детей — Александр, Анна, я и ещё одна дочка Валя, которая родилась в 1941 году, перед самым началом войны.

Когда немцы напали на Советский Союз, то папа как специалист, имевший «броню», мог и не идти на фронт, но он сказал, что сидеть в тылу, когда Родина в опасности, не сможет, и записался добровольцем. Он воевал под Ленинградом, там и погиб во время очередной попытки прорыва блокады.

— А вы помните оккупацию? Сейчас некоторые говорят, что в годы войны мы «упустили европейский выбор». Немцы, мол, были против Сталина и «жидо-комиссарского ига», а простых людей не трогали?

— Хорошо помню. В январе 1942 года, когда Красная Армия погнала немцев на запад, перед уходом из деревни они начали жечь дома. Жителей из них не выпускали, стреляли, если кто-то пытался выбраться.

Фашист поджёг наш дом и ждал, когда мы выбежим через дверь. Но мама, которая уже видела, как поступают с другими односельчанами, вытолкнула нас через окно на задней стенке и затем, держа на руках маленькую Валю, выпрыгнула сама. Было очень холодно, сорок градусов мороза, и мы побежали в деревню Дворцы, чтобы там укрыться и согреться у кого-нибудь. Но попали из огня да в полымя. Здесь немцы собрали всех жителей в огромном зернохранилище, заминировали его и ждали приказа, чтобы взорвать.

Стояли мы, как сельди в бочке. Страшно. Кто плачет, кто молится. Видно, фашисты планировали, что мы должны взлететь на воздух прямо на глазах наступающих красноармейцев. Так бы оно, наверное, и случилось, если бы среди нас не было жителя Дворцов, которого, кажется, звали дядя Миша. Он уже побывал в боях, потерял ногу, вернулся домой и оказался на оккупированной территории. Он-то первый и понял, что с нами хотят сделать. Попросил освободить небольшое пространство зернохранилища, сумел вскрыть пол, и мы увидели там какие-то ящики и провода. У кого-то оказался ножик, и дядя Миша порезал эти провода. Это спасло всех нас, взрыва не состоялось.

Куда было идти? Дом наш был сожжён. В этих Дворцах жила баба Маша, чужая женщина — она нас приютила. У неё мы пережили самые жестокие морозы. Весной вернулись в свою деревню. Рядом с нашим сгоревшим домом был погреб, который мы переделали в землянку. В ней мы прожили до 1946 года. Очень бедствовали. После победы стало немного легче, и колхоз нам построил дом — он, кстати, до сих пор стоит.

Учиться я пошёл в дворцовскую среднюю школу, а после её окончания поступил в железнодорожное училище № 1, которое было при заводе, где когда-то работал отец. Учился я, как записано в дипломе, на «кузнеца свободной ковки». Мне очень нравилось, я окончил училище с отличием. Получил высокий разряд — пятый. После него уже шло звание мастера.

— Что вы выковали на экзамене?

— Кувалду и клещи.

— Это разве сложно — кувалда?

— Да, очень высокий уровень работы. Там допуск был два миллиметра, отверстие нужно было пробивать, а не сверлить. Мои детали были признаны лучшими и взяты на всероссийскую выставку специалистов кузнечного дела. Меня оставили работать на заводе.

В ноябре 1957 года меня призвали в Вооружённые силы, и я оказался на Северном флоте. Служил в Гремихе, на базе подводных лодок.

— Это её в НАТО называют русским «осиным гнездом», имея в виду базирующиеся там наши подводные атомные лодки?

— Гремиха — база известная, корабли Северного флота, подводные и надводные, держали блок НАТО в постоянном напряжении. Я служил и на подлодках, и на крейсерах, был трюмно-котельным машинистом, специалистом боевой части-5 (БЧ-5). Отдал я Северному флоту четыре года. Флот дал мне много – приучил к порядку, дисциплине, аккуратности.

В 1961 году я закончил службу и решил идти в мореходку, сильно тянуло в море. Прознав о моих планах, мама направила замполиту части письмо с просьбой не отпускать меня в море. Короче, вернулся я домой. Спрашиваю, зачем ты, мама, писала письмо? Она плачет, хочет, чтобы я был рядом.

Но старший брат, который к тому времени работал в Москве, предложил ехать к нему — на завод кузнецом. Наверное, я бы так и сделал, но тут вмешался случай. У брата был друг Александр, капитан, дежурный 104-го отделения милиции. Они были заядлые рыбаки и пригласили меня на рыбалку. Вот этот капитан говорит: «Зачем тебе кузница, ты четыре года хорошо отслужил, иди в милицию». И добавил, что служба — моё призвание. Как в воду глядел.

— Итак, вы — рядовой милиции...

— Нет, я вернулся с флотской службы главным старшиной и стал старшим сержантом милиции. Первые дни у меня не было формы, и начальник Краснопресненского РУВД полковник Сергей Васильевич Кирпичев разрешил ходить на службу «по гражданке». Помню, сидел я в дежурной части 104-го отделения милиции, туда ввели какого-то забулдыгу, и он ни с того ни с сего вдруг ударил меня. Ну, думаю, службу нашёл, ещё не одели и не работал толком, а уже побили. Ну, думаю, «угостил» бы я тебя, но нельзя, я уже милиционер.

После окончания учёбы меня направили в Хорошёво-Мнёвники, в 124-е отделение милиции, но работал я там недолго. Меня взяли в Краснопресненский РУВД в фельдъегерскую связь — на мотоцикле развозил почту.

Однажды я ехал в Тушино, в 129-е отделение милиции. И увидел, что водитель легковой машины сбил девочку и не остановился (позже выяснилось, что она осталась живой). Я на мотоцикле стал его преследовать. А дальше произошло вот что. Трамвай остановился, автомобиль проскочил, а когда я попытался догнать его, из-за трамвая выскочил самосвал. Он буквально разломал мне ногу в нескольких местах. Я успел отогнать мотоцикл от очереди, стоящей возле бочки с квасом, никого не сбил.

Мне повезло — сзади шла «скорая помощь», она довезла меня до военного госпиталя, который тогда был в Тушине. Главврач сказал, что ногу придётся отнять. Но, к моему счастью, хирург, который сам был тяжело ранен на фронте (прихрамывал), и ещё одна медсестра, также фронтовичка, решили спасти мне ногу — молодой, дескать, парень, что его инвалидом делать. И спасли. Сделали семь операций! Потом замуровали меня в гипс, и семь месяцев я лежал в госпитале. Вышел на костылях.

Мне дали месяц отпуска, и я поехал домой, в деревню. Сразу скажу, что здорово помогла любовь к грибам. Вначале на костылях, потом с палкой я стал ходить в лес, собирал грибы и мало-помалу разработал ногу. Вернулся в Москву с палкой. Начальник РУВД спросил — желаю ли я остаться в органах. Я ответил, что как он решит. Он сказал — служи!

Меня назначили командиром мотоциклетного отделения. Постепенно восстановилась нога, я стал играть в волейбол и даже получил разряд по этому виду спорта.

Служить сержантом до пенсии не хотел. Решил учиться и поступил в школу милиции, получил звание лейтенанта и стал участковым инспектором. Мне дали участок на улице 1905 года, на которой было знаменитое кафе «Гвоздика», в котором гуляли спортсмены. Гуляли они сильно, иногда шумно. Когда жаловались жители, приходилось вступать в беседы.

— А что за спортсмены?

— Помню хоккеистов Альметова, Александрова, Локтева. Удалось с ними наладить доверительные отношения, и они послушно «понижали тон», гуляли спокойнее.

Шло время, мне предложили занять должность дежурного, где я проработал 16 лет. Участок был непростым, тут и высотка на площади Восстания, и Садовое кольцо, и посольство США.

С этим посольством был такой случай. Однажды, было это в конце шестидесятых годов, к нам в отделение доставили семью с Украины — мать, дочь, сын и муж дочери. Они все работали в какой-то школе и жили в одной небольшой комнате при этой же школе. Хотели получить новое жильё. Сколько ни писали, ни жаловались — никакой реакции. И тогда эти люди решили пожаловаться на бюрократов в... американское посольство.

Конечно, их задержали и доставили в отделение. Было это не в мою смену. Когда же я, принимая дежурство, вошёл в комнату командира отделения, то обнаружил четверых неизвестных людей. Кто такие? Мой напарник рассказал историю их появления в 11-м отделении и сообщил, что они уже вторые сутки тут сидят. Более того, они объявили, что в американское посольство уже не пойдут, но и из отделения не уйдут, будут тут ждать решения их жилищного вопроса. Обычно, по жизни, как мы знаем, в милицию никто не рвётся, а тут — наоборот... В отделении к тому же шёл ремонт, там повернуться негде было.

Первое, что я спросил: кормили ли их? Оказалось, нет. Пришлось заказать несколько дополнительных пайков, которые привозили для «временно задержанных». Покормил их и начал разговаривать, предложил им подумать о возвращении на Украину. Не хотят, говорят, что вы нашей боли не понимаете, в Москве вон живёте. Я к тому времени был женат, у меня было двое маленьких детей (к слову сказать, четыре года назад мы с супругой Валентиной отпраздновали золотую свадьбу). Жили мы на тот момент в общежитии — одна комната, пять плит на кухне, общий туалет. Тогда я предложил одному члену семьи проехать ко мне домой. Они выделили зятя, мы подскочили на авто в моё общежитие, и он увидел, что и москвичи не жируют. Вернулся зять и говорит остальным членам семьи: капитан не врёт. В общем, они согласились покинуть наше отделение и поехать на Украину, билеты им купили. Правда, попросили, чтобы на вокзал их проводил тот самый капитан, который их первым накормил.

Работая в этом отделении, параллельно я получил высшее образование в Академии МВД СССР.

— Николай Родионович, в вашей биографии есть загадочный эпизод. Вы из дежурного по отделению вдруг превратились в заместителя дежурного по городу. Тут какая-то тайна.

— Раскрою тайну. У меня в отделении было несколько дружинников, с которыми я близко сошёлся. Они очень удивлялись, что я нахожусь на капитанской должности шестнадцать лет, даже после окончания академии. Решили помочь. У брата одного из них были дружеские отношения с первым заместителем главы МВД генерал-полковником Юрием Чурбановым. Когда он прибыл на концерт, посвящённый Дню милиции, они и представили ему меня. Генерал пожал руку, спросил, в самом ли деле я шестнадцать лет на одной должности, а затем позвал порученца и приказал записать мою фамилию.

Через месяц меня пригласили в МВД и предложили должность с командировками, но я отказался. После чего поступили ещё два звонка с предложением работы. Одно из них в дальнейшем я и выбрал.

— И что же вам предложили?

— Должности хорошие — начальника штаба РУВД, заместителя дежурного по городу. После недолгих колебаний я, посоветовавшись с супругою, выбрал работу заместителя дежурного по городу. Дежурных было четверо, у каждого — по два зама: один по уголовным делам, как у нас говорили, по МУРу, а другой — по общим вопросам. Мой дежурный — Виктор Павлович Севрюков и я у него — по МУРу.

Это был 1980 год, как раз начиналась московская Олимпиада, мы хорошо тогда поработали.

А когда новый министр внутренних дел Виталий Васильевич Федорчук зашёл в дежурную часть и спросил: а что тут полковники делают, тут капитанов достаточно — началось омоложение кадров. Мне предложили должность начальника дежурной части, и я согласился. В 1986 году возглавил отдел дежурной службы, в который входили все дежурные службы главка. Это около тысячи человек. Приходилось много работать над выработкой общей методики деятельности дежурных служб.

В 1990 году вышел на пенсию.Был председателем Совета ветеранов дежурной части, а последние несколько лет возглавляю ревизионную комиссию Совета ветеранов главка. Должен сказать, что у нас тут порядок — генерал Виктор Васильевич Антонов скрупулёзно относится к каждой выделенной на нужды ветеранов копейке.

— А откуда у вас такая страсть к песням и танцам?

— Это у меня от мамы...

Беседовал Владимир ГАЛАЙКО, фото из личного архива Николая ПОЛИКАХИНА