Владимира Высоцкого, настоящего народного артиста, любил весь Советский Союз. О его жизни и творчестве сказано достаточно много. Однако каждый фрагмент биографии из уст близких ему людей всегда интересен. 25 января мы отметили день рождения этого выдающегося человека. Сегодня мы беседуем с сыном Владимира Семёновича — Никитой ВЫСОЦКИМ.

— Никита Владимирович, вы часто ездите на автомобиле. Приходится ли вам предъявлять документы при общении с инспекторами ГАИ?

— У меня пенсионерский стиль вождения, поэтому меня редко останавливают. Но остановить могут по причине заляпанных номеров или других мелких нюансов. Отпускают обычно. А чтобы так нарушил, чтобы в тюрьму посадили — нет, такого ещё не было. Конечно, фамилия помогает.

— В фильме «Призрак» вы лихо управляетесь с моторной лодкой. В молодые годы, наверное, гоняли?

— Я и сейчас езжу быстро, но аккуратно. Хорошо знаю Москву. Во времена, когда всем было трудно, мне тоже приходилось некоторое время подрабатывать на машине. И потом: я москвич. Город знаю и не вижу смысла разгоняться до ста тридцати от светофора до светофора.

— Любите Москву?

— Не всю. А теперь у нас есть Новая Москва. Та, которая до Калуги. Ту я знаю хуже.

Карточка учёта автомототранспорта Владимира Высоцкого

Телесериал «Место встречи изменить нельзя», 1979 год

— Как вы добираетесь до работы, учитывая автомобильные заторы? Как рассчитываете время?

— А у меня есть «офис» в автомобиле. Телефон выручает: я прямо в пробках решаю рабочие вопросы.

— Почему не ездите на «Мерседесе», как отец?

— У меня было два «Мерседеса». Оба в годах. Когда один из них ломался, я пересаживался на другой. Но потом жена мне подарила новую машину, другой марки, понимая, что иначе я от тех «железных коней» никогда не откажусь. И их пришлось продать.

— Вы скучаете по Советскому Союзу?

— А Советский Союз никуда не делся. Всё, что в нём было плохое, — всё осталось, но ведь и хорошее сохранилось.

— То есть он в вашей душе и в вашем сознании?

— Он на улице. Пойдите и посмотрите, как мы живём. Только колбасы побольше и улыбок поменьше, а так — всё, как и было.

— Никита Владимирович, а давайте развеем всяческие мифы о «Мерседесах» Владимира Семёновича. Что с ними? Какие «Мерседесы» были у Высоцкого? Пишут всякое, много разнящейся информации.

— Дело не в мифах, а в том, что есть много людей которые хотят разыскать именно эти машины. Это 405-й «Мерседес», либо 407-й. Я как-то видел на выставке похожие авто. Они не пошли в тираж, так как были полуспортивные.

— Вы имеете в виду тот, что был кремового цвета?

— Да. Этот «Мерс» уехал за границу и там был продан. Следы машины потерялись. А голубой, который ещё называют большой «Мерседес», по-моему, со 116-м кузовом, тоже продали. Найти его невозможно. В определённый момент история машины обрывается.

Правда, есть несколько версий. По одной из них, мой знакомый приобрёл автомобиль в полной уверенности, что купил «Мерседес» Высоцкого. Но вот я в этом абсолютно не уверен. У меня тоже было несколько таких «заходов», когда люди звонили и говорили: «Вот есть машина, есть история, все документы». Мне показывают старый советский паспорт на машину 1989 года и говорят: «Вот, мол, это просто переоформлено… вот там мы потеряли, а здесь сказали… а это был инспектор ГАИ...» Но ни в одном месте ни одного номера, ничего нет, вот как бы: «Пожалуйста, «Мерседес» Высоцкого». Поверив авантюристам, я ездил в город Чкаловск Нижегородской области. Но напрасно: увидел груду ржавого железа и сразу уехал. Полагаю, что те «Мерседесы» уже не найти. Но ничего страшного: думаю, что машины тоже, как живые существа. Всё имеет определённый жизненный срок: и кошки, и собаки, и люди, и автомобили. Видимо, они уже отжили своё.

— Кто-то говорил, что для съёмок фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой» советские автомашины в Узбекистане найти было нетрудно. Они там хорошо сохранились.

— Да, это правда. На самом деле поезжайте в Брянск, и вы увидите, что они и там хорошо сохранились. Люди вынуждены их сохранять, они бедно живут. А мы «побогаче». У нас же как? Если увидишь «Жигули», то сильно удивляешься. А там вполне себе люди ездят. В фильме «Высоцкий. Спасибо, что живой» у нас снималась двадцать первая «Волга», и она была в потрясающем состоянии! А недавно я снимался в картине. Привезли питерскую «Волгу», так она бедняга вся переделанная и не идёт в сравнение с «узбекской». Та летает, а эта просто «может поехать». Та была — будто только с конвейера сошла. Там люди берегут машины.

— К слову, о кино. Что происходит сегодня с российским кино? Когда, на ваш взгляд, закончится эпоха сериалов и начнут снимать хорошие фильмы?

— Я верю в чудо, а не в то, что, как сейчас говорят, «мы поднимем индустрию». Надеюсь, что придёт семь, десять, пятнадцать, а может, двадцать человек — ребят, девчонок, и начнут снимать кино, которое будут смотреть во всём мире. Откуда взялся Каннский фестиваль и вообще Канны? Откуда появились Трюффо, Годар? Откуда-то ведь они появились и чуть ли не на фотоплёнку стали снимать кино.

А сейчас мы говорим о том, что французское кино одно из самых востребованных в мире после индийского и американского. В Европе, безусловно, это кинодержава номер один. На мой взгляд, битва с американским кино проиграна. И она проиграна во всём мире, даже во Франции. Поэтому с этим уже никто не бьётся, а просто занимается производством своего. Там, где хотят, там, где могут, там, где есть кому.

— И как могут!

— Да, мы тоже делаем, как можем. Я повторюсь: то, что сейчас происходит, это всё равно должно происходить. Нельзя сейчас махнуть рукой на кино, потому что тогда будет разрыв, который потом, вполне возможно, уже и не свяжется. Надо снимать фильмы, надо убеждать, чтобы их смотрели, надо «прыгать выше головы», но там, где возможно. И если кино российское возродится, то вот это и будет Рене, Трюффо, Годар, только другие — Иванов, Петров, Сидоров, которые начнут снимать кино. Вот тогда искусство возродится. Сериалы тоже будут снимать, но это будет не сериальный век, а киновек. Я верю в чудо.

— Отпуск у вас летом?

— Я не умею отдыхать, бывает, что просто бездельничаю. Наверное, в этот момент я отдыхаю, много сплю. Но ни на рыбалку, ни на охоту не хожу, а на море мне жарко.

— Никита Владимирович, что вы пожелаете читателям «Петровки, 38»?

— Больше читать и меньше жить в интернете. Лично я не знаю, как включается компьютер. Мне достаточно телефона. Пожелаю больше писать по-настоящему. Не блог в интернете вести, а писать дневники. Просто брать какую-нибудь толстую тетрадку и писать: «Сегодня я встал в девять утра...» Нужно возвращаться к истокам. Желаю безопасного вождения, и чтобы у ваших читателей всё было хорошо. Я человек двадцатого века, не двадцать первого, а двадцатого. Назад — туда, где проводные телефоны. Вот к таким вещам у меня тяга. Желаю, чтобы ваши читатели побольше возвращались назад — к хорошим, красивым вещам.

Беседовал Руслан ХАСЯНОВ, фото предоставлены Государственным музеем Владимира Высоцкого и музеем Управления ГИБДД ГУ МВД России по г. Москве