(Сталинградский маршал и герои в синих шинелях)

Сталинград жил по суровым законам военного времени задолго до того, как гром канонады докатился до волжских берегов. Сотни тысяч беженцев, эшелоны с ранеными, эвакуация заводов — всё это обрушилось на город. В самом центре такого хаоса были сотрудники милиции.

Ещё в июле 1941 года, когда линия фронта была далеко, приказом начальника Управления НКВД весь гарнизон сталинградской милиции был переформирован в отдельный батальон. Боевая подготовка стала главным делом. Многих сотрудников проводили на фронт — целыми комсомольскими группами. К осени в строю осталось лишь 80 процентов личного состава довоенной численности. В некоторых отделениях вместо пятнадцати участковых работали двое-трое.

Летом 1942-го милиционеры помогали мобилизовать 100 тысяч человек на строительство оборонительных рубежей, организовать эвакуацию колхозного добра с правого берега Дона, спасать людей и имущество под бомбёжками. Например, оперуполномоченный Михаил Харламов вывел из горящих домов 29 семей. Лейтенант Иван Карпов, будучи раненым, укрыл в убежище сотни женщин и детей. На легендарной Мельнице Гергардта (Грудинина), обгоревшие остовы которой и сегодня печально смотрят на Волгу, до последнего дня работы стояли в оцеплении милиционеры, сбрасывали с крыш зажигательные бомбы.

Напряжённую службу несли регулировщики дорожно-патрульной службы. С 1936 года на их петлицах красовались крылья (символ скорости) и щит (символ защиты закона). В прифронтовом Сталинграде был введён строжайший режим светомаскировки. Ночное движение с включёнными фарами было категорически запрещено — любой луч света мог стать ориентиром для вражеских бомбардировщиков. Водители вели машины в кромешной тьме, полагаясь лишь на чутьё и мастерство.

Уличные бои в Сталинграде

Центральная переправа через Волгу. 1942 год

Госпиталь, г. Москва, 1942 год; старшая медицинская сестра Нина Гриб рядом с генералом А.И. Ерёменко

Однажды ночью по одному из таких «слепых» маршрутов мчался автомобиль. Его фары горели ярко. На посту милиционер-регулировщик подал сигнал остановиться. Но водитель, уверенный в своём «особом» статусе, проигнорировал его. Тогда страж правопорядка сумел на ходу разбить фары автомобиля. Разгневанный водитель был шофёром Маршала Советского Союза Семёна Будённого. Жалоба немедленно ушла наверх. Однако, когда Маршалу доложили суть происшествия — машина могла навести немецкие самолёты на объекты или скопления людей, Будённый снял претензии, отдав должное принципиальности и мужеству милиционера.

Ещё с 1941 года под руководством милиции действовали 80 истребительных батальонов из горожан. Именно эти батальоны, ведомые командирами-милиционерами, 23 августа 1942 года одними из первых приняли на себя удар прорвавшихся к городу немецких частей. Отличился стоявший насмерть сводный отряд под командованием старшего лейтенанта Ивана Петракова. Батальон старшего лейтенанта Кузьмы Костюченко оборонял подступы к Тракторному заводу. Участковый Григорий Колесников из Серафимовичского района, проведя разведку, вступил в неравный бой с немецкими мотоциклистами, чтобы задержать их и дать время для эвакуации. Он геройски погиб на своём последнем посту.

После победы в феврале 1943 года на плечи сотрудников милиции легла новая гигантская работа по разминированию, поиску предателей, восстановлению порядка в разрушенном до основания городе. Одним из символов возвращения к мирной жизни стал футбольный матч, организованный весной 1943-го между московским «Спартаком» и сталинградским «Динамо». Этот матч на поле, пахнущем гарью, стал актом невероятной жизнеутверждающей силы, которую защитники в синих шинелях пронесли через все 200 огненных дней и ночей Сталинградской битвы.

Несколько слов хочется сказать об именах, овеянных славой, тех людях, кто внёс весомый вклад в разгром врага. Среди них — Маршал Советского Союза Андрей Иванович Ерёменко. Летом 1942 года, когда судьба города висела на волоске, именно он по приказу Сталина принял на себя тяжесть отчаянной обороны, сдерживая натиск армии Паулюса. Его воля и решимость не позволили обороне рухнуть. Он вместе с другими командирами подготовил сокрушительный ответ — операцию «Уран», приведшую к триумфальному окружению немецкой группировки, сковавшему гарнизон Паулюса. В середине декабря Сталинградскому фронту предстояло отразить деблокирующий удар двух танковых дивизий немецко-фашистских войск из групп армий «Дон» под командованием Германа Гота. Общее руководство этой операцией под кодовым названием «Зимняя гроза» было поручено фельдмаршалу Эриху фон Манштейну.

Отражая натиск врага, советские войска остановили продвижение ударной группировки Гота-Манштейна, а затем с подходом сил 2-й гвардейской армии Р.Я. Малиновского совместно с 51-й армией генерала Н.И. Труфанова нанесли сокрушительный разгромный контрудар по врагу. Параллельно фронт разрушал так называемый «воздушный мост», созданный Герингом по приказу Гитлера для снабжения авиацией гитлеровцев. В итоге этих боёв отрезанные от внешнего мира фашисты были обречены на разгром.

В заключительном этапе сталинградской эпопеи Ерёменко участвовать не довелось. Ставка доверила ликвидацию окружённой армии Константину Рокоссовскому.

Удивительно, что судьба подарила Ерёменко неожиданный сюрприз. В начале 1942 года после тяжелейшего ранения он оказался в госпитале. Там состоялась встреча, которая изменила его жизнь. Юная хирургическая сестра Нина Гриб, готовя стол для операции, увидела измученного генерала и, движимая внезапным порывом, нежно поцеловала его. В этот миг он открыл глаза...

Хирург профессор Аркадий Владимирович Каплан спас ногу Ерёменко от ампутации. Нина Гриб помогала выхаживать генерала. Ей он обязан не только выздоровлением физическим, но и душевным. А после войны Андрей Иванович и Нина Ивановна поженились.

Маршал Ерёменко был гостеприимным хозяином, страстным охотником, тонким интеллектуалом, игравшим в шахматы с самим гроссмейстером Смысловым. Он учил дочь Татьяну самостоятельности, не давая подсказок за шахматной доской. Много работал на разных должностях, но в свободное время, особенно по ночам, засиживался в своём кабинете, до рассвета работая над мемуарами.

Память о выдающемся полководце живёт не только в учебниках, книгах и кинофильмах. Её бережно хранит его дочь — Татьяна Андреевна. Главная семейная реликвия — пожелтевшие от времени тетради фронтовых дневников. Это не хронология, не летопись войны. Это эмоциональная реакция человека, болеющего душой и сердцем за свою армию, за страну.

После смерти Сталина генерал-фельдмаршал Паулюс, находясь уже десять лет в плену, обратился к советским властям с просьбой об организации его встречи с бывшим командующим Сталинградским фронтом генералом Ерёменко. Эта встреча двух полководцев состоялась летом 1953 года на подмосковной даче (посёлок Озёра). Три часа они беседовали наедине. Прощаясь у машины, Паулюс сказал, что понял, почему его победил именно такой советский полководец и такой человек и ему теперь не стыдно за своё поражение.

— У отца есть «награды», вернее трофеи за эту битву, которых нет ни у кого, — поведала Татьяна Ерёменко. — Это некоторые личные вещи Паулюса, переданные отцу командующим 64-й армией генералом Михаилом Степановичем Шумиловым, а именно: личный пистолет, фотоаппарат и аккордеон генерал-фельдмаршала. Впоследствии мама передала оружие в Центральный музей Вооружённых Сил Советской (Российской) Армии.

В кабинете Татьяны Андреевны на письменном столе стоит изумрудного цвета аккордеон, на котором бойцы Красной Армии «сыграли похоронный марш армии Паулюса».

«Пройдут века, сотрутся в памяти людей многие события, — говорил Андрей Иванович. — Но человечество никогда не забудет героических дней Сталинградской битвы. Те, кто отдал жизнь за счастливое настоящее и ещё более светлое будущее нашей страны, за сохранение цивилизации и культуры всей нашей планеты, достойны того, чтобы память о них сохранилась навечно…»

Юрий ФИАЛКА, Татьяна ЕРЁМЕНКО, фото из архива Татьяны ЕРЁМЕНКО