petrovka38

ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МВД РОССИИ ПО Г. МОСКВЕ СЛУЖИМ РОССИИ, СЛУЖИМ ЗАКОНУ!

    
Руководство: Баранов Олег Анатольевич
Начальник ГУ МВД России по г. Москве, 
генерал-майор полиции
   
Телефон ГУМВД для представителей СМИ: (495) 694-98-98    
Официальный аккаунт
ГУ МВД России
по г. Москве
в сети Инстаграм
@petrovka.38    
 
Перейти на сайт
 
 
 
 

Еженедельная газета

«Петровка, 38»

ВТОРЫЕ МАМЫ


Для школьников наступила любимая пора летних каникул, но вместе с учебным годом не прерывается забота о них со стороны школ и службы по делам несовершеннолетних. О совместной работе педагогов и инспекторов ПДН рассказала газете «Петровка, 38» начальник ОДН ОМВД по району Бескудниково ГУ МВД России по г. Москве майор полиции Виктория Дроздова.

 

— Расскажите немного о себе: как получилось, что вы выбрали службу в полиции?

— То, что я буду служить в органах внутренних дел, решила ещё в девятом классе. До того было желание стать психологом, но моя тётя, юрист, сказала: «Хороший юрист — это ещё и хороший психолог». А потом я познакомилась с одним следователем и, пообщавшись с ним, поняла, что именно эта служба меня по-настоящему вдохновляет. Правда, родители были против, и поступала я в гражданский ВУЗ — все думали, что стану я всё-таки адвокатом. Однако в 2000 году я пришла на службу в органы, и 1 января стала, как и мечтала, следователем. Восемь лет проработала в этой службе, пять из них — в Тимирязевском отделе, потом перевелась сюда, и в какой-то момент поняла, что пора что-то менять. И захотелось мне разобраться, откуда же идёт преступность, где она начинается. Предложили должность начальника ПДН, я согласилась, и об этом решении не пожалела.

— Эта служба оказалась тяжелее?

— Простой службы в полиции не бывает, однако здесь приходится сталкиваться с ситуациями невообразимо трудными. Нелегко видеть, как взрослые люди издеваются над несчастным существом, которое ничем ещё не провинилось в жизни. Плохих детей вообще не бывает — во всём виноваты мы, взрослые, мы их калечим. Вчера изымали ребёнка у мамы — наркоманка. «Мне героин не на что купить, куда мне ребёнка» — это её аргумент. А ребёнок, которого мы забираем, вдруг меня называет мамой. «Мама» — и всё, держит меня. Её нужно отдать в приют, а она не отпускает, и я отпустить не могу. Очень тяжело в такие моменты.

— Район трудный с точки зрения вашей службы?

— Трудный по родителям-алкоголикам. Когда начинались стройки, определённую нагрузку создавали мигранты, но сейчас их меньше стало и больше проблем с местными. Всего 46 родителей на учёте и почти столько же несовершеннолетних.

— Много ли школ на территории района?

 — Десять школ и с каждой мы активно взаимодействуем, потому что школа, где ни с одним ребёнком нет проблем — это что-то невозможное. Драки, например, — это истории неизбежные, естественные, так дети развиваются. Был случай и массовой драки. Один воспитатель с такой ситуацией не может справиться и вызывает инспекторов ПДН. При виде людей в форме ребята ведут себя по-другому. В школе-то их любят-приголубят — учителя как мамы, а мы можем и посуровее побеседовать. После чего детей с родителями приглашаем пообщаться в ОМВД, где обстановка настраивает их на более серьёзный разговор.

Есть дети агрессивные. Такую модель поведения они обычно берут себе из семьи, и если вовремя не добраться до корня проблемы, ситуацию исправить будет очень тяжело. Большие проблемы начинаются с мелочей. Если девочка позволяет себе курить за углом школы в 13 лет — пора бить тревогу, скорее всего, родители её забросили. Бывает, что ребёнок нормальный, тихий, а потом внезапно начинает вести себя озлобленно. Вероятно, что-то происходит в семье. Отсюда мы всегда и начинаем распутывать проблему — с семьи, выясняем, что она из себя представляет, какое участие родители принимают в жизни ребёнка. Случается, родители просто не справляются, и тогда мамы сами приводят ребёнка — «Ставьте на учёт, у меня сил нет». Или просят забрать его, «пусть посидит у вас чуть-чуть». Иногда зовут просто заглянуть ненадолго, чтобы он испугался и начал учиться. Приходиться заглядывать к такому подростку в гости вместе с соцпедагогом, чтобы взрослого мальчика «припугнуть» и довести его до экзамена.

Не всегда за проблемами ребят кроется тяжёлая ситуация в семье. Есть дети просто гиперактивные, особенно это у мальчиков проявляется. Они не забияки — им просто некуда девать их энергию. С человеческой стороны мы их понимаем, но как инспектора мы должны активность их пресечь. Но очень важно при этом активность не подавить полностью — её нужно направить в мирное русло. Для детей мы стараемся стать друзьями, а не теми, кто приходит их наказать. 

— Сотрудники полиции нередко приходят в школы прочитать лекции: о ПДД, о вреде алкоголя. Насколько такие лекции эффективны?

— Это имеет довольно большой эффект. Дети действительно хорошо воспринимают такие вещи, когда им об этом рассказывает человек в форме. Это проверено: когда я приходила в гражданской одежде, дети слушали не так внимательно. Когда же заходит человек в форме — в классе сразу становится тихо, дети сидят смирно, слушают. Задают очень много вопросов: дети нынче очень развитые, и бывает так, что нам, взрослым, непросто оказывается ответить им. Инспектора у нас приходят с УПК и УК под мышкой, потому что активно школьники интересуются и такими вопросами. Уже в пятых-шестых классах могут спросить, а почему некий закон входит в противоречие с другим законом.

Вопросы, даже самые непростые, получать приятно, потому что если есть вопросы, значит, есть и интерес. А это самое главное — вызвать у детей интерес, расположить их к общению. Конечно, бывают ребята, которым скучно, и они пытаются сбить детей, нарушить мирную обстановку в классе — что ж, тогда приходится и меры принять. Бывает, у нас и 11 класс в углу стоит. Взрослые дяди, но приходится вот так успокаивать. У малышей-то интерес всегда есть, и они очень рады, когда инспектора приходят в школу, а с 9 класса уже становится сложнее: ребята уже взрослые и считают, что сами всё знают.

— Насколько вообще важно для вашей службы отлаженное взаимодействие со школами?

— Мы друг без друга не можем. Соцпедагог, классный руководитель — они знают этого ребёнка лучше, чем мы. Мы ведь обслуживаем 10 школ, и каждого ребёнка досконально изучить не получится. Часто прибегаем к помощи школьных психологов. Они за некий период собирают информацию по детям. Если какая-то проблема возникает с ребёнком, мы обращаемся к ним с просьбой дать характеристику. А при постановке на учёт, мы в первую очередь запрашиваем характеристику от классного руководителя.  Это ведь вторая мама для ребёнка.

Словом, взаимодействие школ и полиции однозначно должно быть. При каком-то происшествии — мы на контакте с соцпедагогами. Собираем круглые столы, общаемся. Если бы со школами у нас не был налажен контакт, о многом мы не могли бы узнать. Например, когда дети приходят в начальные классы, учителя осматривают их на предмет побоев. Недавно так удалось выявить факт жестокого обращения — девочку-первоклассницу избивала мачеха. Без школы бы могли и не узнать об этой ситуации.

— В какой момент школа решает, что требуется вмешательство полиции? Должна произойти драка или что-то более серьёзное?

— Напротив, даже менее серьёзное. Не драка, а когда ребёнок просто перестаёт слушать учителя на уроке или срывает учебный процесс. В первое обращение соцпедагог просит провести беседу в классе, не акцентируя на конкретном ребёнке. Если не помогает, нам указывают на этого ребёнка и мы начинаем заниматься уже конкретно им: отдельно вызываем, беседуем.

Курение — тоже повод обратиться к нам. Старшеклассники курят в туалетах, считая, что им это теперь позволено. Объясняем им, что наши запреты – это не какие-то надуманные правила, что это серьёзно, что есть дети-астматики, которым стать плохо от этого дыма. Если не понимают, комиссия по делам несовершеннолетних ставит их на учёт за антиобщественные действия.

— Большинство детей полицейская форма дисциплинирует. Но есть ли такие ребята, которым безразличны как объяснения учителей, так и инспекторов?

— Да, бывают и такие, которым без разницы, кто говорит с ним. К счастью, за три года работы в ПДН мне попался только один такой подросток. Достучаться до него было невозможно. Он мог спокойно начать бить стены при мне, ударить мать, числилось за ним участие в серьёзных преступлениях. Для него антисоциальное поведение уже стало нормой и он не поддавался никакой профилактике. Бросил учиться, бросил школу, пристрастился к алкоголю, стал вести гулящий образ жизни. Он уже достиг 18 лет, так что теперь им занимается участковый и уголовный розыск.

— С непониманием со стороны родителей, полагаю, вы сталкиваетесь куда чаще. 

— Да, бывает, что родители не воспринимают наши слова. Объясняешь, что у ребёнка такие-то проблемы, но кто-то попросту не верит, считая, что с его-то ребёнком этого не может быть — он ведь самый лучший. Доходит до того, что родители могут и ругаться на нас, и жалобы пишут, недовольные, что мы опрашиваем их детей — хотя мы имеем права проводить беседу без их согласия, но в присутствии соцпедагога. В общем, начинают всячески препятствовать нашей работе, будто мы врагом приходим к их ребёнку.

— С самыми агрессивными родителями вам наверняка помогают участковые.

— Конечно, они всегда готовы нам помочь, но у них и без нас столько забот, что лишний раз их беспокоить совсем не хочется. И могу с гордостью сказать, что моя служба привыкла справляться сама.

Однако бывают адреса очень тяжёлые. В такие квартиры одному инспектору идти нельзя. Но нам всегда готовы помочь в этом плане сотрудники ППС. Так что на тяжёлый адрес мужчины нас сопровождают и в обиду не дадут.

— Чего на сегодняшний день вашей службе не хватает?

— Было бы здорово, если бы штат ПДН был расширен. На мой взгляд, сегодня нам просто необходимы школьные инспекторы. Их сейчас нет — мы закреплены за территорией, но не за конкретными школами. А ведь это была бы большая помощь соцпедагогам, учителям, оказало бы влияние на тех родителей, которые позволяют себе неподобающе вести — вплоть до того, что пьяными заходят на территорию школы. Охранники для них ничто. А вот людей в погонах они воспринимают.

— Хотелось бы завершить разговор на хорошей ноте: расскажите о случае, когда совместная работа школы и ПДН позволила бы подростку исправиться.

— Таких случаев очень много. Расскажу об одном из памятных: есть у нас мальчик, который связался с дурной компанией, стал активно прогуливать уроки, а бывало и дома не ночевал. Мама до последнего тянула, молчала  и прибежала к нам в слезах — что делать? — когда тревогу забила школа. Сегодня эти проблемы остались в прошлом, а мальчик теперь хочет идти в Академию МВД. С радостью к нам приходит в отдел, если ему что-то становится интересно, и ему тут с удовольствием помогают. Мальчик умный, если помочь ему не сойти с этого пути, то вырастет хороший человек, а будущем, уверена, получится и отличный сотрудник полиции.

Денис КРЮЧКОВ

Номер 21 (9377) 13 июня 2013 года, Правый фланг